Девчонка Тадора — ещё одна причина для головной боли. Попытка обратить на неё внимание знатных родственников, вроде как, удалась, но почему-то после пира ни за кем из них в относительно спокойный Гриденский предел она не последовала. Упрямство, идущее вразрез со здравым смыслом. Едва ли Эми не понимала, сколь легко окружающие додумают причину, по которой неженатый король держит при себе не простую служанку, но девушку знатного рода. Едва ли не понимала и то, что после его смерти останется во дворце без защитника. По мнению Меринаса, желание своими глазами увидеть смерть надуманного врага того не стоило.
— Ваше Величество, возьмите, — прозвенел знакомый голосок. Так быстро вернулась? Или просто время опять замедляется и ускоряется по воле его лихорадки?..
Озноб усилился. Пальцы никак не могли обхватить кубок, и Эми пришлось поить его самой. Верно, на лице её в этот момент отражалось непередаваемое презрение, но больные глаза Меринаса почти не различали девичьих черт.
— Благодарю, — проговорил хрипло. — Рада служить, — прозвучало в ответ, но Меринас услышал скорее «Праматери, когда ж он уже сдохнет».
И действительно, когда?..
— Старик всё ещё здесь, ждёт приказа. Прикажи позвать Артала с Цероком. — Дайнар продолжал гнуть своё. — По твоей воле, или без, Презренный должен сдохнуть. Если не вмешаешься, сдохнут и его дочь с твоим братом.
— Дочь… — тихо повторил.
Дайнар ничего не ответил, лишь вновь лязгнул металл при столкновении пластин. Возможно, он не услышал, просто не услышал вырвавшееся против воли слово — должно же Меринасу хоть раз повезти за всё его правление? Новость была слишком странной, чтобы сдержаться. Насколько он знал из найденных у Файсула писем, жена родила Архальду мальчика, которого назвали Вайлером, а через несколько лет умерла вторыми родами. Больше тот не женился и до самой смерти Файсула никаких других детей в переписке не упоминал. Так откуда взялась эта девочка? И как она связана с Деметом?
Меринас ещё сильнее закутался в плащ. Что толку, если он узнает содержание письма нисов? Даже если он вступится за брата, вновь попросит оставить тому жизнь, есть ли шанс, что равентенцы выполнят просьбу после того, как яд сделает своё дело?..
Меринас переждал остро ударившую по вискам боль. Вздохнул.
Он обязан знать. Обязан хотя бы попытаться что-то исправить.
— Лорд Кинн, я давно не видел почтенных нисов. Они всё ещё во дворце?
— Да-да, Ваше Величество. Ныне справлялись о Вашем самочувствии.
— Приятно… Можете их позвать?.. Очень… скучно.
Время вновь лихорадило вместе с ним. Только что Кинн кланялся и бормотал нечто нечленораздельно-подобострастное — и вот уже нисы громко приветствуют короля. Голова была невозможно тяжёлой.
— Как по мне, Ваше Величество, лучше бы вы отдыхали. Дни в холодном зале не способствуют выздоровлению, — заметил нис Церок со свойственной его голосу приторной сладостью. Будто и не знал, что от яда обычно не выздоравливают.
— Мы не собирались портить вам смерть, но раз вам нечем заняться, разрешите пустяковый спор. Желательно, в мою пользу, — прямо заявил Артал. Ему, как сарверину, и при том сарверину в летах весьма преклонных, не было дела до чужих чувств и лицемерных правил этикета.
Губы сами собой скривились в глупой улыбке.
— О, конечно… Почтенные нисы. В чём… — слова не спешили всплывать из недр больного сознания. — В чём заключается ваш спор?..
— Вопрос деликатный. Хотелось бы поговорить без лишних ушей, Ваше Величество, — заметил Церок.
Но Меринас не понимал, о каких лишних ушах шла речь. Полуслепым из-за лихорадочно-красной пелены взглядом он обвел тронный зал. Губы вновь дрогнули в попытке улыбнуться. Ах да, одержимый генералом Фендаром старый Кинн…
— Лорд Кинн. Вы на сегодня… уже… идите.
— Э-э-э… Но Ваше Вели…
— Ваш владыка отдал приказ, — холодно осадил его Артал.
Кинн с тяжёлым сопением скрылся в коридоре. Будто бы обиделся… Наверняка и правда обиделся, с его-то помешанностью на правилах приличия. Но какая теперь уже разница? Обида глуповатого придворного едва ли была главной его проблемой.
— Леди Эминоре тоже следует выйти, — проговорил Церок ещё более сладко.
— Нет, — подала та голос.
— Нет? — удивленно переспросил равентенский посол. — Что значит «нет»?
«Нет» значило, что для Эми её глупое любопытство и по-юношески наивные мечты о справедливости превыше собственной жизни — это Меринас понял ещё в их первую встречу. Такие люди либо быстро в своих взглядах разочаровываются и черствеют, либо просто ломаются о чёрствость чужую. Он не желал такой участи для дочери Роака Тадора. Она при всей своей якобы ненависти к нему и просто невыносимом упрямстве была совсем безобидна.