Состояние проклятого бастарда настолько сбило Эми с толку, что она стала сомневаться: а желает ли она вообще ему смерти? Уж всяко оставаться с ним до самого конца больше не хотелось — слишком опасно. Нисы вели себя во дворце так, будто король уже мёртв, Церок по всему не оставлял надежды хорошенько её облапать, а то и чего хуже. Даже сегодня в тронном зале глядел — будто глазами пожирал. Эми еле удержала себя от того, чтобы не обхватить себя руками и не сжаться под этим мерзким взглядом, но уходить всё же не спешила, впитывая новости о восстании.
Было чересчур любопытно. Она хотела бы своими глазами увидеть женщину, что в одиночку одолела семерых вариров, но ещё больше — узнать, что-то о бывшем генерале, каким якобы восхищался отец. При дочери Роак никогда не упоминал Фендара, а по тому, что слышала сама Эминора, — Архальд Разящий был человеком умным, верным, но жёстким и даже жестоким, когда дело касалось интересов страны. После присяги и ночного разговора с леди Нарной Эми не покидало чувство, что и она сама теперь как-то связана с восстанием — по-другому заинтересованность в ней знати было не объяснить.
Возможно, Эми бы что и узнала, останься у двери и подслушав, но рисковать после увиденного в подземелье… не хотелось. Она поднялась от тронного зала наверх и с полчаса просто сидела в своей комнатке и бездумно разглаживала несуществующие складки на подоле, пока к ней не залетел без стука запыхавшийся кудрявый мальчишка с вызовом к королю.
«Праматери! — думала Эми, подбирая длинные юбки в попытке угнаться за мальчишкой. — Неужели он… уже? И как мне теперь сбежать?».
Последняя мысль ударила по нервам, заставила замедлиться, оглядеться. Но украшенные золотой вязью двери в королевские покои уже открылись и ничего не оставалось, как войти. У самого порога встретили мрачный нис Дайнар, в кои-то веки без ужасного шлема, и резкий, вызывающий тошноту с непривычки запах какой-то специи, доносящийся из спальни. Эми остановилась и закашлялась, Дайнар отворил следующие двери. Мягко подтолкнул вперёд, бормоча что-то на своём. Тяжёлые парчовые шторы оказались наполовину задёрнуты, не давая толком рассмотреть обстановку.
— Эминора? — неуверенно позвали с постели. Меринас лежал по грудь укрытый одеялом, изящные пальцы, устроенные поверх, сейчас больше напоминали птичьи лапы, волосы налипли на влажный лоб. Мрак углубил тени, заострённые болезнью черты в нём казались ещё резче, глаза выглядели чёрными провалами с безумными огонёчками на самом дне зрачков. Что стало с твоей красотой, рыжий лис?
— Да, Ваше Величество, — ответила. Голос чуть дрогнул к концу фразы, когда удалось поймать мутный, будто пьяный взгляд.
— Э-ми-но-ра, — прокатил он на языке. Вздохнул. — Нам нужно закончить это… закончить дела. Когда я умру, нис Дайнар выведет тебя из дворца. И я прошу… Прошу, Эминора, — он попытался приподняться, но в итоге бессильно откинулся на подушки и лишь слабо двинул рукой в сторону прикроватной тумбы.
Проследивший его жест нис Дайнар что-то забрал оттуда и вложил ей в ладонь. Чёрный металл доспеха едва коснулся запястья, но Эми чуть не взвизгнула от неожиданной боли: кожу будто огонь поцеловал. Переданное оказалось конвертом из плотной бумаги.
— Что это?
— Письмо моему брату, — проговорил Меринас. Мутный взгляд задержался где-то у дверного проёма. — Прошу, передай. Передай ему. Он должен прочесть. Это важно… Он должен…
— Вашему… брату? — непонимающе переспросила. — Почему я?..
Сердце отчего-то застучало быстрее. Это шутка? О брате Меринаса Эми наверняка знала лишь то, что имя его — Демет, то, что он не блещет умом и что заодно с Архальдом Разящим. Её бы не заставили искать зачинщиков восстания, правда же? Она просто-напросто на подобное не способна — это должно быть ясно каждому при первом же взгляде. Она не боец — не вышла ни ростом, ни сложением, о навыках и говорить нечего… Да она даже город ни разу не покидала!
— А кто ещё? — выдал Меринас с бледной улыбкой. — Ты наверняка… дочь своего отца. Никому не верна, только совести… Другие… другие.