О, лорд Кинн. Только такой сноб мог повесить чужую фамильную драгоценность на статую, дабы впечатлить гостей. Какое унижение…
— Эминора? — выдернул из воспоминаний тихий голос.
Это сейчас он тихий. Тогда обвинение в краже было высказано настолько громко, что помимо уже верещащего рядом лорда Кинна посмотреть на них сбежались почти все гости, тут же накинувшись на Вадека с руганью. Эми оттеснили. Она лишь беспомощно смотрела, как выдирают из рук жениха ожерелье, как уводит его стража, и Меринас, бросив нечитаемый взгляд, следует за ними. Лжец, лжец, проклятый лжец! Вадек и не думал красть: он лишь хотел уговорить её вернуть на место драгоценность, что по убеждению Эминоры украл у матери Кинн. Ожерелье выпало из-под её пояса, когда они уже покидали пир. Вадек просто увидел это, увидел и Меринас. Но после того, как на шум пришаркал хозяин дома, Меринас почему-то обвинил Вадека, своего друга. Глядя ему прямо в глаза.
— Ты солгал им. Ты солгал им, и его убили! Король отменил смертную казнь, но его — убили! Ты хотел, чтобы его убили!
Лицо увлажнилось от слёз. Она подошла было ближе, но путь почти у самой постели резко преградил нис Дайнар и Эми чуть не влетела в нагрудник, рискуя ожечь лоб о ядовитый раго.
— Зачем мне… хотеть? Я просил Файсула о казни? — задал треклятый бастард очередной вопрос.
Просил ли? «Суд» Эми помнила смутно. Его собрали в одной из дворцовых гостиных и не для выноса вердикта о виновности или невиновности, а только потому, что Король-Дурак, кажется, не мог сам решить, насколько суровое наказание назначить. Меринас, верно, намекал, будто тогда выступал за смягчение наказания, Эми скорее верилось в обратное, но правда была в том, что она не знала наверняка. Не помнила. Кинн и Меринас спорили то ли друг с другом, то ли с королём, а она не слышала. Она просидела, не проронив ни звука до самого оглашения приговора. Затем дошла с Меринасом до тюрьмы, немного подержалась с Вадеком за руки, сказала «прощай» и вернулась домой…
— Ты слишком молода, чтобы найти истинного виновника своих страданий… — повторил Меринас уже некогда сказанное. — Вадек сознался в твоём преступлении. То был твой выбор… И вина… твоя.
Её.
— Зачем это? Вы хотите, чтобы я возненавидела себя вместо вас?! — высказала, пытаясь рассмотреть за бронированным боком ниса Дайнара бледное лицо.
— Чтобы ты жила… поняла, что все люди думают о себе. И ты не лучше других.
В горле защекотало от подступающего смеха, явно нервного. Не лучше! А разве она хоть когда-то считала иначе? Это он, Меринас, всё время пытался прыгнуть выше своей головы, всем понравиться, каждого очаровать, чтобы все говорили о нём лишь хорошее. Верно, тяжко ему приходится теперь, когда все его ненавидят!
— Ты должен был сказать им правду!
— Он хотел спасти и я… помог. Всё во благо, я тогда ещё верил в благо… А ты? Для чего?
— Лорд Кинн оскорбил честь моей семьи!
— Твой отец не знал… правда же?.. Так зачем?
…Она просидела, не проронив ни звука до самого оглашения приговора. Эминору позвали свидетелем, она думала, когда спросят — расскажет правду… Но её так ни о чём и не спросили. И тогда Эми подумала — это, пожалуй, к лучшему, ведь она не настолько любила Вадека, чтобы умирать.