— Если вы не забыли, письмо написано на моё имя.
— Да… — Ян потаращился на неё ещё немного, но всё же отпустил, отошёл. Эми едва не сползла по стенке. Лёгкие болезненно пульсировали после оказанного давления. — Чего тебе надо, а?
Эминора пыталась ничем не выказать своего состояния, но голова немного кружилась, а голос охрип. Ян, кажется, потешался, глядя на неё.
— Мевалла должна была пробовать вино, и пробовала. — Смогла-таки произнести. — Но не умерла. Значит, она приняла противоядие, как королева Барлина, которая всегда пила с мужем из одного кубка…
— Так попроси у неё. Сдай её! — нетерпеливо оборвал Ян. — Наверняка она и убила…
— А потом и себя, верно?.. — Эминора чуть покачала головой. — Вино разливал ты. А Мевалла не умерла… не умерла тогда потому, что успела доказать вам свою полезность в холодные одинокие ночи.
— Так ты хочешь спасти бастарда что ли?
Хочет? Пальцы без задней мысли дёрнулись к призрачного следу на лбу, но Эми себя одёрнула.
— Пожалуй.
Ян опять смотрел на неё как-то странно.
— Зачем?
— Чувствую вину.
Эминора ожидала увидеть на его лице раздражение, гнев, ужас от наказания, что ждёт от хозяина за неисполнение приказа, но Ян был лишь немного раздосадован:
— Дура ты редкостная. Ладно. Но я не выведу тебя отсюда. Умоляй, рыдай, раздвигай ноги — не стану. Ты сгниешь здесь, слышишь, а?
Эминора чуть было не улыбнулась. Пустые угрозы. Ей ничего не грозило, пока жив Меринас. Кем бы он ни был, какими проступками себя ни запятнал, но он не желает ей смерти.
— И Южный Король не казнит вас за это? — не могла не поддеть.
— Ты ничего не знаешь о Южном Короле, мелюзга.
— О, отец позаботился о моём образовании. Быть может, я не слишком разбираюсь в политике и со счетом у меня дело не ладится, но что касается связей меж знатными домами — я прекрасная ученица и знаю, за кого была отдана моя тётка Силетта.
Теперь этот странный человек почему-то вновь развеселился.
— У-у-у. А знаешь ли? Неужто папочка рассказывал тебе и про то, как лет так с двадцать назад поссорился с волчатами и попросил моего мастера исправить? А потом вместе с ним скармливал скалозубам их трупы и делал вид перед Королём-Дураком, будто не знает, как так вышло, что в Колредже всё вече сожрали и народ бунтует? А?!
Эминора, конечно, не верила ни единому слову: её отец совершить такого просто не мог. Но язвить расхотелось. Потому она сделала вид, будто ничего и не слышала, поправила платье и произнесла, как можно более отстранёно, глядя снизу-вверх:
— Когда вы сможете принести обещанное?
Ян смерил её недовольным взглядом. Ухмыльнулся.
— Жди, — сказал, и просто вышел.
Ждать, правда, в этот раз пришлось недолго: он явился уже через четверть часа и молча пихнул совсем маленькую склянку.
Эминора вышла из закутка с лестницей, рассмотрела пузырёк при хорошем свету. Стекло оказалось мутно-коричневого цвета, светлая жидкость внутри едва-едва мерцала, если взболтнуть. Это завораживало… Ян сзади кашлянул, вынуждая отвлечься и освободить дверной проём. На склянке нашёлся также небольшой кусок ткани с мелко выведенным: «От экстр. №3. Б/р-ки. П». — Что значит надпись? — поинтересовалась Эми.
Ян поднёс палец к губам, призывая к молчанию. Просмотрел коридор в обе стороны.
— Название и как принимать, — ответил приглушённо.
— И как же?
Ян скривил лицо в гримасе, собираясь сказать что-то едкое, но в итоге просто вырвал склянку из её рук и поднёс к лицу, вчитываясь.
— Внутрь без разбавки, вроде так, — Ян вернул пузырёк обратно.
— Вроде? Разве вы не должны знать?
— Не должен. Знаешь, что я должен, а? Сжать твоё миленькую нежную шейку до хруста, если будешь много болтать, — Ян ткнулся в её щёку влажным поцелуем. — Поняла, сестрёнка?
— Да. Благодарю, — проронила Эми и, не оглядываясь, поспешила прочь по коридору. Щёку неприятно обдувало сквозняком, хотелось стереть мокрый след, но этого от неё и ждали. Перетерпит.
Ян после сдавленного смешка бросил в спину:
— Ты, наверное, в мать такая сучка. Видал я её как-то. Она хотела захомутать мастера, и миледи ей лохмы повыдёргивала, с левого боку.
Эминора чуть не запнулась от неожиданности, но продолжила путь. Опять лжёт, задеть пытается, хоть как-то отомстить. Мать её умерла родами, так сказал отец, а он лгать просто-напросто не умел… Зато так же хорошо, как она сама, умел недоговаривать. Помнится, о её наследных правах он и словам не обмолвился.