Усталость, накопившаяся за день, будто отступила, делая легче шаги. Она справилась, она всё сделала правильно! Она спасла его!
Распахнулись одни двери, другие. По королевским покоям гулял сквозняк, колыхая родовые гобелены и парчовые шторы, но зато царивший здесь до того тяжёлый смрад почти сошёл на нет, теперь лишь едва-едва тревожа нюх. В спальне зажгли свечи, развели огонь в украшенном позолоченными барельефами камине. Меринас в своей постели уже сидел, довольно щурясь на пламя. Лицо всё ещё выглядело болезненным, но хотя бы не мертвенно бледным. По правую руку застыл нис Дайнар в своём сотканном из чёрного яда и крови доспехе.
— Ваше Величество, — Эми присела в реверансе.
— Как дела, Эминора? Есть что рассказать? — поинтересовался.
Что-то странное промелькнуло в интонации и в, наконец-то осмысленном, взгляде зелёных глаз. Посетила даже мысль, что он знает о Яне, но довольно быстро исчезла.
— Всё прекрасно.
Всё прекрасно, ведь он из-за неё не умер.
— Прямо-таки прекрасно?
— Да, как ваше здоровье?
Меринас тяжело вздохнул. В глазах, обрамлённых болезненной тенью, затаилась такая тоска, что у Эми затянуло в груди. Чего это он? Будто не рад спасению, будто надеялся уже умереть? Так не должно быть...
— Я пока жив, говорят, к завтрашнему дню смогу двигать пальцами на ногах. И снова счастлив лицезреть ваши непозволительно огромные глаза.
И вот опять эта интонация. Что это? Издёвка, насмешка? И то и другое Эми уже не единожды слышала из уст лиса, но тихий, не вернувший пока силу голос мешал понять наверняка.
— Оставьте комплименты, Ваше Величество.
— Это не комплимент. — Меринас слабо покачал головой. На лице расцвела привычная его улыбка-маска. — Будь глаза меньше — вас можно было бы назвать даже красивой, но глаза… Я обещал вылепить для Дайнара бюст из глины за участие в моём спасении, но вас я ни рисовать, ни лепить не смогу. Глаза всё слишком портят.
Она наконец узнала. Там, в его голосе, было веселье. То самое наигранное беззаботное веселье, каким любил он выводить Эми из себя, отдавая особенно неприятное поручение. Он опять играет с ней потехи ради. Мысль отчего-то успокоила. Знай он о Яне — злился бы, верно?..
— Вы с нисом Дайнаром теперь разговариваете? — переспросила.
— Нет, конечно. Я не знаю равентенского, а нис — олдиса, — напомнил Меринас очевидную ложь. — А вы не знаете, что такое учиться на ошибках и хранить верность королю, — закончил всё так же беззаботно.
Нет. Нет-нет-нет! Дайнар же поклялся не рассказывать! Эминора взглянула на равентенца с испугом, но тот лишь коротко кивнул, ничем не выказывая сожаления. Ни один мускул ни дрогнул на красивом сером лице. И вправду рассказал…
— Но вы знаете равентенский, — произнесла потеряно. Нужно было успокоиться. Меринас терпел столько её резких слов и ненавидящих взглядов, неужели теперь казнит за молчание? Он никогда не желал Эми смерти, в отличии от неё, правда же?..
Эми поймала его взгляд в поисках ответа и содрогнулась, найдя. Подчёркнутый синевой бессонницы и болезненной бледностью, холодный взор виделся ещё более жутко.
— А нис Дайнар знает олдис. А ты всё ещё не знаешь, что такое учиться на ошибках и хранить верность королю, — повторил Меринас жёстко.
Это «ты» звучало совсем пренебрежительно, и обида снова кольнула больно, но Эми проглотила её, чтобы оправдаться. Да только за что? Разве виновна она перед этим треклятым… Виновна. Одно дело отвечать на заботу безразличием, но совсем другое — предательством.
— Ваше Величество… Я…
— Ты маленькая девочка, которая настоящей жизни ещё не видела, но уже лезет вершить чужие судьбы, — слова отдавали горечью.
— Позвольте сказать…
Но Меринас, кажется, не желал позволять. Он играл, выдавливал из себя улыбку даже на пороге смерти, но сейчас уже не мог. Эминора надоела ему не меньше, чем он — ей. Он терпел, непонятно отчего, все её выходки, а Эми его практически убила очередным своим молчанием.
— Ты хочешь уважения? За что мне уважать упрямую девчонку, которая не может даже заткнуться, пока говорит король?! — Эми впервые слышала, что бы Меринас почти кричал. — Я король, Эминора! Я не мальчик, которого можно обвинить в своих проступках, не отец, который будет терпеть любой каприз! Я твой король Эминора, не забывай! А ты решила, что промолчать о фендаровском прихвостне во дворце — хорошая идея? Зачем мне знать, что моя жизнь в ещё большей опасности, правда?! Эту сторону ты выбрала, Эминора?!