— Гвардеец, — выплюнул один из ожидающих и сделал шаг вперёд.
Откуда-то вынырнул знакомый мальчишка-карманник, пригибаясь к грязным камням мостовой, и протянул обмотанную тряпьём ладонь. Кто-то кинул в грязь блестящую монетку. Мальчик зашарил по земле. Доложил, сопляк. Едва до пояса им, а всё туда же — падаль. Демет выругался. Правая рука потянулась за мечом, которого на месте уже не было, как и прекрасной незнакомки. «Знал же, что проводят, дурень… Это у тебя с башкой плохо, Синарик. Вот Тьма!..»
— А ручками работать не могёшь, ась, гвардеец? — первый грабитель, видимо главный, заметив нелепые трепыхания жертвы, остановился на расстоянии двух шагов, досадливо склонил голову к плечу. За спиной сверкнуло кривое лезвие. — А где же твой ме-е-еч?
Второй истерично и надрывно захохотал. Эти, значит, не просто деньги забирают, они и в крови запачкаться не гнушаются. Ну это ничего.
Левая рука судорожно сжалась на рукояти бесполезного раньше кинжала с рубином. Демет так и не нашёл, куда его пристроить, и теперь как-то глупо рассматривал. А ведь точно. Кинжал. Ещё же кинжал есть. Он со второй попытки вынул клинок. Грабитель скептически хмыкнул. Рожа у него была уродливая, вся в шрамах, будто свой ножик он испробовал в первую очередь на себе самом.
— Хра-а-абрый гвардеец, — снова протянул.
Повторять звание своей жертвы главарю невероятно нравилось.
— Ну, ещё чего скажешь?.. — Демет глубоко вдохнул. Сделал резкий и наверняка бесполезный выпад.
Грабитель уклонился и попытался прочертить ножом по его груди. Своего толстого, апатично жующего сухарь дружка он отчего-то даже и не звал. Решил, наверное, что сам справится. Не без причин, однако.
«Всё-то ты куда-то лезешь, Синарик. Подумать башкой — не судьба. Невдомёк, что-то, что стражники втроём делают, одному — не вытянуть. Герой, что сказать», — Демет торопливо облизнул треснувшую от жары губу, судорожно соображая. Тьма. А ведь если пришибут, мать точно решит, что это её Анги Дин. Демет представил её искривлённое горем и ужасом лицо, её пустые синие глаза и хрупкие пальцы, рьяно пытающие подол. Дурак. Какой же всё-таки дурак.
Нет, не дождутся, падаль.
Демет двинул бандиту локтем по носу, заставив отстраниться. Наугад саданул кинжалом. Плашмя ударилось о кожаный доспех неудобно лёгкое лезвие. Прогнулось, к недоумению обоих. Мелькнуло лезвие кривое. Массивный Демет не успел увернуться до конца, заныла под ключицами тонкая свежая полоска. Снова ударил: в живот и по лицу. Бандит отпрянул. Ошалело повёл головой, пытаясь вдохнуть. Прислонил ладонь к сломанному носу, подставляя её под льющую кровь.
Здесь бы и закончить. Засадить белое остриё… куда-нибудь. Но Демет настороженно попятился назад, к площади — гвардейцы не убивают. Позвать бы местную стражу, да вот что-то он их на площади не видел. Да и не услышит никто отсюда. Хитро придумали, падаль. Съехавший в потасовке капюшон болтался за спиной, отчего-то почти тяжёлый. Главарь наконец отдышался и поднял на противника ненавидящий взгляд, а затем поражённо похлопал глазами без ресниц.
— Гарм… Гарм, стражу кличь, это тот, Синарик, кого король ищет! Га-а-арм!
Демет по привычке повернул голову на зов и поскользнулся на каких-то помоях. Удар о землю выбил из лёгких весь воздух. Миртсова нога. Он лежал на гудящей спине, шипя сквозь стиснутые зубы, и думал, что уже в какой раз перестал понимать, что происходит. Преступников, зовущих стражу, в своей жизни Демет не встречал. Ну и тьма с ними. Королю он не нужен — за это можно быть спокойным, но уж к варирам грязные твари его теперь оттащат. Хотел равентенцев — получай. Уж те разбираться не станут, кто обознался, а кто наивный идиот — Демет наслышан. И тогда… Тогда снова будет казнь. Миртсова несправедливая казнь.
Толстяк на зов отвечать всё не спешил. Главарь недовольно скривился, устав ждать, вся его рожа, казалось, пошла волнами. Хотел обернуться. Хотел, но его встретил смертоносный белоснежный росчерк. Одно движение — и безобразная голова покатилась по камням и застыла, глядя издалека в предвкушении наживы. Мягко повалилось набок тело, отстранённое рукой убийцы. Легко прошелестели приближающиеся шаги.
Демет сжал кинжал до хруста в костях, готовясь драться дальше. Несмотря на боль. Если с ним что-то случится, мать окончательно лишится рассудка. Но не было больше белых вспышек. Одетый полумраком спаситель задумчиво разглядывал спасённого, и тот чувствовал этот взгляд каждой клеточкой тела. Демет хотел встать и обезоружить его. Как раз силился перекричать мыслями звон в голове, когда вверху прозвучал знакомый голос: