— Лапал девку? Признайся, лапал. И как, стоило оно того?..
Гребец протянул узкую, но крепкую ладонь. Загорелую ладонь бывалого путешественника. Руку меткого шутника и убийцы. Демет схватился за неё, встал, загоняя куда подальше накатившее головокружение. И тут же толкнул своего спасителя к стене. Помощники, «рады служить Самбии Синарик»… тьфу. Не бывает никакой бескорыстной помощи, только люди, гнусные настолько, что готовы дурить даже больных женщин. Одна только падаль.
Демет наконец дёрнул за капюшон. Сглотнул, отшатнувшись. Встал в стойку, загородившись кинжалом. Дыхание неприятно клокотало в горящей от мёрфеджского жара глотке.
— Что? — мрачно вопросил «гребец», складывая руки у груди.
У него был острый безволосый подбородок, небольшой хищный нос, скуластое лицо. Чуть ниже заострённых ушей спускались выбившиеся из узла белые и тонкие, как паутина, пряди. Роак в своё время рассказывал много страшного о тех, кто выглядел так же, а Демет слишком внимательно слушал. Охотники севера. Народ вечной зимы.
— Ты из Снежных, — недружелюбно объявил он, крепче обхватывая рукоять.
— Сказал олдит, обжимаясь с кинжалом из священного чазэ.
— Чего?
— Ничего. Сам знаю, представь себе, родился такой.
Демет нервно двинул вправо-влево челюстью. Связные мысли отчего-то не спешили возвращаться в голову.
— Но Колдом… вы же… того…
— И того, и этого, и ты прав — колдомцы не нарушают границ, если не вынуждает добыча… Ты не из её числа, выдохни уже.
Демет ещё раз внимательно посмотрел на его загорелое лицо, глаза серые и живые, чуть отдающие зеленью в грязной темноте переулка. Роак однажды говорил, что неподвижные охотники Колдома неотличимы в белых одеждах от сугробов вокруг и могут сидеть в засаде часами. Этот не смог бы.
— Ты… — Демет нахмурился, вспоминая нужное слово. — Кермитар что ли?
Полукровка строго свёл белые брови. Чудно́.
— Керметары — это помесь олдита с равентенцем, невежа. Уж чьей, а равентенской крови во мне точно нет. Убери кинжал, всё равно не владеешь. — Он отвёл от себя руку с оружием и двинулся дальше по переулку. Крови почти не было заметно на облепленных засохшей грязью деревяшках стен. Не знай Демет, что она там всё-таки была, не догадался бы ни за что. Наверное, под мерзкими шмотьями грязи ало-бурых пятен пряталось ещё больше.
Он некоторое время оставался на месте, раздумывая, идти ли следом, но компания изувеченных грабителей тоже не прельщала. Хотел пнуть уродливую голову мёртвого главаря, но нахмурился и прошёл мимо. Хотел рвануть вперёд и засадить тонкий кинжал в беззащитную пока шею своего настойчивого спасителя, но это было бы уже слишком. Всё это.
Полукровка на мгновение замешкался у трупа толстяка, обтирая белые клинки об его одежду. Обыденно. Лишил кого-то жизни «гребец» далеко не в первый раз и не в последний. Он — убийца. А убийцы должны быть наказаны, как того велит закон. Кому, как не гвардейцу его исполнять?.. Вот только закон сейчас — равентенцы. А равентенцы — и сами убийцы. Это одних надо чтить, а других наказывать? Вот же… Это всё Тадор! Опять загадил ему голову!
Демет покосился недоверчиво и поправил капюшон. Глупо бояться. Если бы «гребец» хотел навредить — навредил бы. Пусть и смысла в этом нет никакого: Демет никто… Но тогда ведь и спасать его смысла не было тоже. А спасли.
— Что ты здесь забыл? — спросил Демет. Вышло почти с угрозой. Не так оно задумывалось.
— А ты не рад?
Клинки спрятались под серым плащом, белую макушку снова скрыл капюшон.
— Рад, отчего не радоваться, коль жив, — ничего другого ответить Демет не мог, вопрос сформулировали отменно. — Разве не нужно… — он кивнул назад.
— Думаю, если трупы и найдут, то не сильно удивятся. А мы спешим, так? Пойдём, хватит уже на меня зенками сверкать.
— Убийца вперёд, — предупредил Демет. Лезвие он всё ещё не убрал — так оно спокойней.
Полукровка вздохнул. Примирительно выставил ладони.
— Убийца вперёд, — напряжённо повторил Демет.
Тот глянул оценивающе. Однобоко ухмыльнулся. Повернулся таки спиной:
— Кинжал всё равно спрячь. Мало ли что люди подумают.
Они свернули в проулок. С тренированным убийцей идти было всяко быстрее, чем с притворяющейся полумертвой воровкой. Насчёт лучше — вопрос спорный. Но быстрее. Узкие несуразные дома скоро сменяли один другой. Тесный проход вилял, но в итоге вышел именно туда, куда требовалось — к рынку. Теперь его простор, пестрота и гам Демета не поражали, не восхищали и не развлекали. Лишь заставляли чаще оглядываться и держаться за кинжал да за оставшийся целым мешочек на поясе.