— Греби к берегу, — мёртво прозвенел её голос.
Бор медленно отвернулся, словно не услышав. Гребцы не шелохнулись. Лишь Фарин едва заметно вздохнул и стиснул зубы, будто пережидая сильную боль.
— Греби к берегу, Бор, давай же!
Словно натянутая до предела струна, что вот-вот готова порваться. Демет поднялся, пытаясь успокоить её.
— Матушка… — ладонь опустилась на хрупкое плечо. Но Самбия скинула с себя руку и требовательно взглянула на Бора.
— Скажи, что мы не плывём дальше на юг.
Демет тоже ждал ответа. Эмонрив они проплыли, а это что-то, да значит.
Бор его требовательный взгляд зачем-то поймал. От моряка тянуло тоской, он был в этот момент похож на побитого пса. Слишком жалкого для жалости, слишком мерзкого для сострадания. Пнуть бы этого предателя.
— Мы плывём в Деугроу. Амби, ради блага…
Но мать, конечно, не слушала. Юбка причудливо крутанулась. Самбия кинулась искать под лавками свою холщовую сумку.
— Чьего? Блага этого чудовища… — она обернулась и глаза её лихорадочно блеснули. Демет знал, что сейчас услышит. — …Анги Дина?! Я думала, ты одумался. Что не имеешь с ним дел. Но вы всё крутитесь вокруг, как шавки, ждёте ещё подачек!.. К берегу!..
Струна лопнула. Лодка застыла в изменчивой тишине медленной воды и чуть слышно говорящих снастей. Самбия ни разу не упоминала проклятого имени за всё время их пути. Вот и конец. Бор наверняка поймёт, что у неё мозги не на месте. Демет уже почти наяву видел, как непонимающе распахнутся пустые глаза и бывший командующий поинтересуется глупым именем. Вот сейчас...
— Уверена? — серьёзно спросил Бор. Но, кто такой Анги Дин, спрашивать и не думал. А значит, он уже знал.
Самбия отрывисто кивнула.
— К берегу, — махнул рукой командир. Вёсла дружно опустились в воду.
Демет покачал головой. Бухнулся на жёсткие доски скамьи, зарылся пальцами в грязные волосы. Этого быть не могло. В мысли отчаянно лез далёкий и смутный образ отца и момент, когда мать спешно собирала пожитки. «Анги Дин непредсказуем», — сказала Самбия тогда. А отец… Лас тогда тоже не спросил, о ком это она — только печально и понимающе кивнул. Но ведь это не может быть правдой.
Демет, забыв о неприязни, кинулся к Бору:
— Вы же брешете.
— Чем? — вяло ответил он.
— Вы не можете ей верить, она ж дура! Свихнулась! Что вам надо, предательское отродье? Отвечай!
Мать грустно и болезненно улыбалась, глядя мимо него. Шелестели вёсла.
— Нет, — коротко и спокойно обрубил Бор, отцепив от себя чужие пальцы.
Его рубаху чуть приподнимал слабый ветер Долины Рос. Острый нос лодки скоро разрезал натянутую водную гладь.
— Анги Дина нет!
— Это ты дурак, мальчик. А жаль. Банши, правда, как жаль…
Демет упрямо мотнул рыжей головой. На лице заходили желваки.
Берег был уже совсем близко. Отплыть от города они успели недалеко, и мягкий удар о причал случился довольно скоро. Фарин любезно помог Самбии сойти на мостки, подав руку. Демет грузно вывалился следом со своим заплечным мешком.
Где-то внутри клокотала злость и почти детская обида то ли за жалкое и уничижительное «дурак» и «мальчик», то ли за нечаянную попытку лишить его очередного постулата, то ли всё же за неназванный мотив. Фарин нервно барабанил по борту. Смотрел куда-то поверх лиц, поверх домов, туда, где синели горы.
— Помни про закон реки Кан, Демет. Пригодится в жизни. Конкретно твоей. А то как я тебе потом буду служить? — полукровка ухмыльнулся.
На его покрытый бронзовым загаром лоб налипла паутина волос. Живые серые глаза были снова веселы, но до того наигранно, что Демету захотелось сплюнуть, желательно кое-кому в лицо. Он не был настроен на шутки. Сам он не преступник и не сумасшедший, чтобы снисходить до им подобных, чтобы выворачивать свою спокойную душу их страхами и их волнениями.
— Да ты ж никому не верен, Фарин. Ты делаешь, что велено.
Фарин сухо хохотнул.
— Мне придётся быть тебе верным, ведь я уважаю законы. Не смотри, что я наёмник. Почтенный Викнес завещал людям не лгать.
Каждое слово — едкая насмешка. Будто месть ребёнка за отнятую игрушку.
Подожди-ка… Что он сказал? Наёмник? Фарин и правда наёмник? Полукровка... Белая Тень — один из лучших головорезов Мёртвого Лорда. Именно Белую Тень обвиняли в убийстве леди, за которое Демета чуть не повесили. Понадобилось пару мгновений, чтобы осознать. Он дёрнулся было, но лодка уже отчалила, разделяя их полосой воды. Как же, Тьма побери, смешно.