Тропка вилась меж тонких пока древесных стволов. Дальше в чащу. Глубже в чащу. В какой-то балладе про разбойников пелось, что в Деугроу жили равентенские змеи. В этой вот густой и сочной траве жили. Огромные склизкие гады с огромной пастью и смертоносными кольцами тела, он слышал, могли задушить тигра и заглотить целиком человека. Но они это, наверное, делают медленно, а здесь рядом мальчишка с оружием под плащом. Должен же у него быть хоть ножик?.. Что-то мягкое коснулось сапога, заставив Демета чуть ли не подпрыгнуть со своей ношей.
— Ещё долго?
Вайлер взглянул на спутника через плечо:
— Выглядишь сильнее.
— Чем кто?
— Чем есть. Нет.
Он чеканил шаг дальше. А Демет со своей проклятой ногой и мерзкими мыслями стал больше смотреть вниз, чем вперёд, поэтому огороженное высокой стеной поместье выросло для него неожиданно. Деревянное. Тёмное. Без резных ставен и барельефов, какие он привык видеть на домах знати. Просто огромный дом за массивными воротами. Сухонький Вайлер как-то умудрился открыть их сам.
— Лика! — требовательно прозвенел его голос.
Высокий такой, мальчишеский. Демет был почти уверен, что в этом тёмном поместье жил не простой лекарь, но никак не мог связать с ним Вайлера. Того, кого слушались и боялись люди… и он, Демет, кажется, тоже боялся?.. Нет, не боялся. Как бы он мог, мальчишку-то?.. Торопливо затопали в строении рядом, кажется, конюшне. Сутуло вышагала оттуда высокая блёклая девица, без слов забрала вещи. Ровное лицо покрылось натужными морщинками, как бумага, смятая в руке. Тяжело ей, наверное. Молоденькая совсем, худенькая… И о чём он думает?
— Пошли, — бросил Вайлер.
— К лекарю? — уточнил Демет.
Тот глянул с подозрением. Мол, сколько ты ещё будешь спрашивать?.. Всегда. Демет людям в плащах не доверял, что бы там ни визжало дурное подсознание. Может, охрипнет наконец.
— К мастеру, — нехотя поправил Вайлер.
Да, кажется, и старик упоминал, что Фендара следует звать «мастером». Но, Тьма, какая же это мелочь на самом деле!
Дверь поместья открылась перед ними с жутким скрипом, заставившим Демета поморщиться, но прихожая встретила приятным и прохладным полумраком. Все ставни были закрыты. Вайлер безошибочно отыскал где-то справа подсвечник, высек искру. Заплясал на тонкой нити красный огонёк, беспорядочно выплёвывая во всё стороны блики. На границе света и тени кто-то стоял.
Странный то был человек. Его одежды в потёмках сливались в грязную кляксу, казалось, будто перед пришедшими висит одно только лицо — благородное, но уже не молодое. И повёрнуто оно оказалось боком, в профиль — тоже странно. Широкая рыжая бровь человека изящно приподнялась в ожидании, единственный видимый глаз смотрел покровительственно. Человек точно их заметил. И почти наверняка именно он и был хозяином поместья, мастером Фендаром, Колдуном… Мать судорожно вцепилась в ткань Деметовой рубахи. Он ласково зашептал ей будто беспокойному младенцу.
— Вайлер? — задал Фендар глупый вопрос, мельком глянув на второго посетителя.
— Мастер, — мальчишка поклонился.
И оба застыли, не шевелясь, как будто решили продолжить прерванный недавно разговор. Но говорили они то ли на языке неверных отсветов, то ли на наречии пустой коридорной тьмы, а Демет ни того, ни другого никогда не знал. Знал лишь, что так никогда не ведут беседу люди малознакомые. Вряд ли малознакомым людям беспрекословно подчиняются высокие блёклые служанки. Вряд ли встречают малознакомых людей у порога почтенные господа. Зато забыть о больной женщине в своих дурацких разговорах — господам не привыкать.
Демет сжал зубы и сделал шаг вперёд:
— Фендар…
Говорил он решительно. В тот момент он плевал на чины и звания. Он забыл и обязательное «мастер» и простейшие правила этикета, что вдалбливал им денно и нощно начальник лейкхольской гвардии. И Фендар, потревоженный его решимостью, повернулся. Демету потребовалось немало усилий, чтобы промолчать, не выругаться. Когда-то почтенный господин, возможно, был даже красив: суховатых черт лицо, высокий лоб, аккуратный нос, ямочка на гладко выбритом волевом подбородке и приятной формы глубоко посаженные глаза болотно-зелёного цвета… Точнее, один глаз — правый. Левую половину лица от брови до подбородка пересекал отчётливый выпуклый шрам: белым червём въедался в лощёную плоть, туго собирал кожу, оттягивая нижнее веко и приподнимая губы в злорадной усмешке. Почтенный господин выглядел жутко: правая половина его лица смотрела на гостя с вежливым любопытством, в то время как левая — с безумным предвкушением.