— Не близко… Это было не близко… — Роак опёрся спиной на знакомую стену. Недоумённо уставился на замаранную ладонь. — Это же не?..
Том неопределённо промычал. Весь он был бурый на свету, весь: с сапог и до волос, обыкновенно каштановых. Даже мерзкое клеймо покрылось коркой.
— На-те.
Роак поспешно принял из его рук круглую липкую флягу, отпил. Часть слащавой воды тут же потекла изо рта наружу. Приторно сладко, до тошноты.
— Что… что это за гадость?
Том не отвечал, стоял истуканом, глядя мимо его лица. Роак опасливо коснулся пальцем плохонькой брони, и только тогда Том снова поймал чужой взгляд и тускло улыбнулся. К чему вот только опять?
— Теперь вас никто не тронет, господин Тадор, пока вы не тронете его.
Он забрал флягу и бережно подвесил назад к поясу. Кажется, там была тенька. Роак читал когда-то в сборнике сказок, что с её помощью путешествуют по Олдленсу затворники-визиды.
— Вы хотите сказать, это визидское зелье? Но откуда, откуда у вас…
Болезненно сжавшийся желудок не дал Роаку закончить, и Том тактично отвернулся к гаснущему в небе недо-солнцу. Стремительно темнело, свет и тень размывались, оставляя всё в холодном предрассветном полумраке. Скоро должно было появиться солнце настоящее. Но неужели, неужели битва длилась так долго? Вероятно, очень долго…
— Давайте уйдём отсюда… Здесь немного… немного… — Роак помотал головой.
— Я понимаю…
Том привычно замолк. В голове стучало, давя на перепонки. Тук, тук, тук. Это было больно, а ветер, царапающий свежие ссадины, спокойствия не прибавлял. Слишком тихо. Слишком тихо за всеми этими криками и стонами. Потом застучало и по мостовой — к месту боя приближались смазанные силуэты, громоздкие, массивные тени с неровными краями. Транспорт для мёртвых.
Первым с одной из телег соскочил какой-то мальчик.
— Тому Фрасу! Сообщение Тому Фрасу от его-шства!.. — привлекал он внимание.
Осмотрелся торопливо, прошёл мимо, чуть ли не задевая их острым локтем. Том кивнул на того головой всё с той же усталой своей улыбкой. Видите, мол? Магия…
— Вы что… тоже пили? Он вас не видит? — шёпотом спросил Роак. Смотрел он исключительно на ближнюю крышу, будто это перебивало смрад.
— Не шепчите. Он и не слышит тоже.
Когда растерянный и бледный от увиденного мальчик уже поплёлся назад, Том дёрнул его за рукав.
— Васти дертэ!.. Ой… — Мальчик отрапортировал с серьёзным лицом: — Город наш, вариров на улицах нет… Врата они закрыли… дворцовые. Защищают ихнего короля.
— Их, — непонятно для чего поправил Роак. Гонец, разумеется, не услышал.
— А где наш король?
— На Западном, с Яном.
Мальчик продолжал стоять по струнке и нет-нет да поглядывать на угадывающиеся в слабом свете тела. Близкая смерть всегда завораживает…
— Возвращайся к своим, — выдохнул Том. Мальчик кивнул и торопливо скрылся. — Пойдёмте, господин Тадор, спешить нам теперь некуда.
Он подал руку, позволяя опереться. Содранные колени Роака вдруг снова невыносимо защипало, но не оставаться же здесь из-за этого? Шли молча. Шума и так хватало: раненые шипели и ругались, а повстанцы переговаривались, сгружая трупы на присланные Клейном телеги. Под ногами снова хлюпало, как в день пропажи Эми, но, хвала Праматерям, темнота скрадывала цвета, позволяя думать, будто это просто слякоть. Они шли, а Роак всё пытался оглядеться. Воздух спирала грозовая тяжесть. Будто не победили, будто что-то ещё нависало над буйными головами. Что-то не так. Что-то не так с этой долгожданной победой…
— Вы не будете спрашивать… почему я… из дома…
— Из-за дочери, ясное дело, — хрипло утвердил Том. Ещё несколько метров.
Дальше по улице стычек не было и, как только стихли голоса людей у телег, навалилась тишина. Неестественная, зловещая.
— Мы победили, а вы не радуетесь, — заметил Том. Прокашлялся. — Спросите что ль чего, господин Тадор.
— Это солнце… Как? Как вам удалось? И зелья вы их… — Роак замолчал, глядя на покрытый грязью лоб с клеймом. Мог ли Том, почтительный кузнец с честным взглядом, воровать для себя? Роак не верил. Зато ради общего дела, ради своих людей — мог умыкнуть пару бутылей… Но никак не это ночное солнце.
Том заметил его взгляд и снова улыбнулся горько:
— Клеймо не за зелья, за книгу. Месяца три назад к нам пришёл чудик в красном, ему было интересно, что мы делаем. А у Яна глаза загорелись, он что-то ему про благое дело и волю Праматерей начал говорить…