Из туч на плечо последнего сарверина метнулась изящная синяя птица. Пленники попадали друг на друга, не ожидая остановки.
— Что за пичуга? — спросил Том настороженно.
— Бакашик… Скорые, очень скорые птицы. Равентенцы с ними отсылают письма.
Сарверин, кажется, тот самый старик с хищными чертами, небрежно откинул посланницу прочь, и та снова взвилась к небу. Направляющий колонны резко повернул вправо, конвой двинулся следом. Проследив, как скрывается за домами последний варир, Том повернулся к Роаку. Кивнул в ту сторону.
— Вы неплохо разбираетесь во всем этом… Предугадывании. Куда они сбежали?
— Это скорее… стратегия. Вы же видели… на… север?.. А там только площадь, дворец. Остальные войска, я… думаю, там, у дворца. Вы говорили, его обороняли.
— А до этого они шли на Западный.
— Да? Я не очень следил…
Том фыркнул и улыбнулся, но уже совсем без прежней весёлости. Кажется, сам всё понял, и без неправдоподобного вранья. Равентенцы искали Клейна, но если теперь им это не нужно, значит, кто-то отыскал его быстрее и уже привёл на площадь.
— Пойдёмте спасать моего короля, господин Тадор. Здесь недалеко.
Том потуже затянул крепления брони и начал прокладывать новый путь по узким улицам. Глупым это казалось, очень глупым, но Роак зачем-то опять двинулся следом.
На улицах всё ещё царила тишина, но уже не та, предвещающая, а совершенно мёртвая. С рассвета они не видели в городе никого, кроме пленных и их конвоя. Ни прохожих, ни живности. Лишь ближе ко дворцу всё чаще встречались дерущиеся за кусок бродячие псы. Те вариры из охраны посла слишком дорого продали свои жизни: тела поверженных ими врагов были разбросаны далеко от центральных улиц. Псы отрывались от своего занятия, чуя живую кровь, но глаза обманывали их, не давали увидеть мужчину и старика, крадущихся мимо. Зато взору тех открывались поистине ужасающие картины. Останься у Роака что-то в желудке, его бы снова вырвало.
— Ещё переулок, — непонятно кому говорил Том. — Ещё только переулок…
Площадь после увиденного за ночь смотрелась слишком чистой: под сапогами вариров пятен не было видно. И слишком знакомой. Снова лениво прорывали завесу туч солнечные лучи. Снова виднелись на помосте зловещие фигуры… Вот только уже другие.
Том упрямо приближался всё ближе и ближе к помосту, почти заходя за границу тени, почти открываясь солнцу.
— Если тенька закончится… закончит действовать… — заволновался Роак.
— Не закончит, — уверенно оборвал Том.
Очень близко, в паре десятков метров. Роак уже мог различить собравшихся чётко, каждый их жест, каждое движение: уродливого и кривоногого ниса Церока, от скуки перебирающего толстыми пальцами край плаща, седого сарверина, вроде бы, всё того же самого, и воина в алом плаще и чёрном доспехе, высокого даже по меркам своего народа — наверняка, нис Дайнар из легиона февир эдлес. А перед ними равентенская армия. Роак не смог сосчитать солдат, казалось, их никак не меньше тысячи. Вся площадь была ими заполнена, они царапали амуницией стены домов, они стояли впритык к помосту, они, не вмещаясь, занимали ещё пару улиц. Ровные, идеально ровные недвижимые ряды, смесь золотого, чёрного и синего, от которой рябило в глазах, и только жалкой горсткой внутри — покачивающиеся, связанные и окружённые пленные.
Дворцовые ворота открылись, и оттуда неторопливо вышел Меринас в окружении сияющей серебром доспеха королевской гвардии. Небольшие пружинящие шаги вели его к помосту довольно медленно. Роаком вновь овладело предвкушение, ему очень хотелось увидеть лицо того, кто толкнул своих подданных под равентенские мечи. И он увидел. Меринас был низкорослым и худощавым, с тонкими чертами и весёлыми зелёными глазами почившего отца.
— О! Осады нет? — поинтересовался он, восхищённо осмотрев войска и поочерёдно удостоив кивком каждого из нисов. Церок кивнул в ответ, ни сарверин, ни Дайнар даже не шевельнулись.
— Осады и не было, Ваше Величество.
— А это кто? — король стрельнул взглядом в плотно согнанную в кольцо вариров «толпу».
— Они любезно согласились лицезреть официальное признание нового члена королевской семьи, Ваше Величество, — ответил Церок с явственной иронией.