— Tal vu sarena mel?
— Ты собираешься отстаивать свою честь? — перевёл Церок, насмешливо всматриваясь в дрожащее лицо. Клейн ничего не ответил.
— Fevtal ga bu famit Hares*, — зычно произнёс Дайнар. Рубящий удар снёс коленопреклонному голову.
У прочих бунтовщиков не было сил для гневных выкриков — лишь для злых взглядов на помост. Отчего-то больше на крутящего корону в руках Меринаса и на останки бывшего предводителя, нежели на равентенцев. Бедные, голодные, ободранные, грязные и уставшие люди. Пахари, кузнецы, пекари. Окровавленные. Потерявшие кто руку, кто глаз, кто ухо, но все как один — надежду. Они готовы были отдать свою жизнь за светлое будущее, но пошли за тем, кто свет видеть не способен. Роак понимал их, он сам чувствовал что-то похожее в тот момент.
— Я никого не спасу, — едва слышно прошелестел Том.
Роак словно очнулся от забытья, с трудом отвёл взгляд от бледных и грубых лиц повстанцев. Не спасёт. Ещё пару сотен людей не вернутся домой…
— Нет… Думаю, нет, не сможете, — зачем-то поддакнул Роак.
Том кивнул. Он двинулся прочь от дворца, медленно, понуро, и потянул старика за собой. И Роак был не против, совершенно, абсолютно не против. Он так устал за сегодня, как не устал бы и за всю жизнь… Но тонкие фигурки в целомудренных серых платьях появились из-за спины короля. Одна, две, три, четыре. Талию четвёртой обвивал алый шарф.
— Эми… Там Эми! Действительно она! Эминора!..
Роак дёрнулся в безумном волнении назад. Уши закладывало. Тому пришлось до боли сжать ему плечо, разворачивая.
— И вы тоже никого не спасёте, — мрачно повторил.
Роак смотрел на него… и не понимал. Они стояли в переулке, на границе света и тени, а по крышам начинал барабанить дождь. Роак глядел вверх и капли били его по лбу, попадали в глаза, стекали по щекам. А ведь дождь — тоже божественные слёзы…
Он встряхнул головой и мерзливо закутался в рваный плащ. Людям не хватает опаски, людям не хватает терпения. Верить нужно только своим глазам, лишь им, но глаза Роака слишком устали от правды. Бессмысленная смерть — величайшая глупость, а они никого не спасут… сейчас.
Он побрёл следом за последним повстанцем, в свой холодный покосившийся дом, краем глаза замечая, как вариры на площади сжимают круг. И думал об обещании Яна, данном перед ночью огней. Было неуютно и стыдно от этих мыслей, но, может быть, он просто наконец начал что-то понимать в политике.
Главное — цель?..
Примечания:
Melnor! Tal zu bu ho merhesh! Ma? Meraptal vu ba vard. Envag famshasa!.. (равент.) — Мелнор! Тот, что теряет мечи! Слышишь? Апталы тебя бить будут. Наказание Энвага!..
Февир эдлес — кроме крылатого выражения также обозначает воинскую элиту Равентена, людей выдающихся физических способностей, знающих многие науки, обученных лично геранисом.
Mit kis (равент.) — грязная мразь.
Bu trep? (равент.) — «согласен», «по рукам».
Тэ (койла) — учитель, мастер, мудрец.
Vi lit loni (койла) — Живи долго.
Mor tal ba bet (равент.) — Вы никчёмные.
Cerok (равент.) — Недостойный/отступник.
Fevtal ga bu famit Hares (равент.) — Слабый принимает от сильного смерть.
Глава 5. Достойное место
Вы можете думать что хотите. Можете желать мне сдохнуть в подворотне у таверны жирной Лу. Я ж вас понимаю. Все мы вышестоящих не жалуем. Особенно, если обязаны им тёпленьким местечком… да, Синарик?
Из пьяных бредней начальника лейкхольской стражи.
Деугроу, Олдленс. 18-е Власти Аилэ, второго месяца лета.
Жить в поместье оказалось до странного легко. Архальда Демет встречал только за завтраком, говорил тот всегда мягко и вежливо, с искренним интересом расспрашивал гостя о жизни в Лейкхоле. Своим умом он напоминал Демету старого Роака, но в нём чувствовалась сила. Ни на колдовское очарование Вайлера, ни на бессмысленную мощь Бора она не походила — это была скорее та сила, что возводит в ранг божества взрослого в глазах ребёнка. Рядом с лекарем ощущался покой и уверенность, рядом с лекарем хотелось не говорить, а слушать. Пусть голос у Архальда был сухой и трескучий, но пользоваться он им умел превосходно. Лучше Роака, не сбиваясь и не путаясь в словах, стройно и просто. Даже к лицу его Демет привык. Но добрым человеком назвать Архальда отчего-то не получалось. Предчувствие не давало.
Демета не трогали, предоставляя самому себе. Первое время он помогал служанке с мелким ремонтом, чинил расшатавшиеся стулья и покосившиеся шкафы. Порой казалось, что Лика портит всё специально для него, чтобы чем-то занять, но вещи на починку закончились быстро. Демета вновь одолела вечная его напасть — скука, и он начал наблюдать. Просто так, от безделья и немного из опаски. Но никакого облегчения: лишь новые вопросы и подозрения.