Винодел и его дочь, находящиеся внизу, заткнули уши. Ближний к колокольне край толпы резко отпрянул. Те, чьи перепонки не доконал звон, воззрились на фигуры у дворца. Ещё хранившие тень улыбки лица наполнились непониманием. Сотня из тысячи губ зашевелилась, слаженно выдыхая имя человека, что поднялся на помост следом за советником, — стройного молодого мужчины. Даже и не мужчины, какого-то слишком мягкого и опрятного, скорее юноши. Крепчающий ветер трепал дорогую бирюзовую ткань его одежд и волосы — отчётливо рыжие, как у любого из королевского рода.
«Красивый», — заключил Роак, даже не пытаясь разглядеть его лица. Когда ты король, внешность уже не столь и важна. На идеальной картинке бывшего гриденского лорда Его Величество был красив, а он верил в неё безоговорочно.
В голове всё ещё дрожал металл, потому он почти полностью навалился на грубую колонну колокольни. Пальцы скользили. Картинка будущего, нарисованная вдохновлённым воображением, отчего-то подёрнулась рябью.
— Это сын короля, — то ли спросил, то ли просто проговорил вслух Роак, повернув голову к дочери.
— Меринас, — холодно поправила девушка. Её голубые глаза, подобно небу над головой, заволокло тревогой. — О, Праматери, послали вы правителя на нашу голову…
Толпа зажурчала, обсуждая значимость стоящей на помосте неприятности. Винодел смотрел на них и не понимал. Ведь это же король, их будущее!.. Но светлое ли? Старый камзол совсем не грел и весенний ветер пускал по морщинистой коже мурашки. Роак судорожно передёрнул плечами от холода. Он вспомнил брошенный плащ и залитый водой очаг. Ему снова хотелось вернуться в дом, спокойный и относительно тёплый дом, где неприятности не найдут их с Эми, а если и найдут, то не сейчас. Не сейчас, когда рядом толпа со своим смердящим духом.
Но Эми не пойдёт. О, отец прекрасно знает свою дочь — ни за что не пойдёт. Хотя и сама мелко вздрагивает в беленьком платье, подпоясанном красным шарфом…
Но откуда опять эти мысли о неприятностях? Что не так? Может, дело в солнце, вздумавшем в очередной раз скрыться?
— Этот юноша… Он… кто? — выдавил Роак, с трудом заставляя себя оставаться на месте.
— Юноша? Да это же начальник тюрьмы! Тот самый, отец. Тот, кто дал показания против моего Вадека, я тебе говорила про него… Он из низов к тому же. Неужели ты не слышал? Люди года два-три тому об этом много говорили.
Роак считал себя человеком, лишённым предрассудков. Начальник тюрьмы тоже может быть достойным во всех смыслах, ведь он, в конце концов, просто исполняет написанные другими законы. Но голос Эми был пропитан отвращением. Его дочь не станет женой тюремщика, особенно если учесть её привязанность к погибшему… как бишь его, Вадеку? Нет-нет, она не станет. А значит, покои Роака в замке Изумрудной Лозы останутся у чванного лорда Эстада. И его Кария не вернётся.
Онемевшие на холоде пальцы вновь заскользили, заставляя винодела сесть на ступени. Толпа уже практически затихла. Сухонькая фигура советника снова выдвинулась вперёд:
— Сегодня, в последний день Прихода Дайнэ триста пятидесятого года Четвёртой эры, мы приветствуем нового короля — Меринаса I! Да будет славен его путь в пасть Тьмы!
Тонкие, похожие на трухлявые ветки пальцы водрузили на голову Меринаса венец королей — Ильмору Камею. Старая реликвия обречённо сверкнула семью своими каменьями, чуя древнюю кровь, подтверждая право на престол. Говорят, с каждой коронацией они сияют всё тусклее.
«Он вправду сын Файсула…»
«…может, всё не так уж худо?..»
«Я слыхала, он из низов».
«Не лгёшь?»
«…как мы… как все мы…»
«…безродный… он знает… он помнит…»
«А чего ж тоды в золоте весь? Ни миртса он не помнит. Плевать ему на нас».
«…у, морда какая толстая…»
«…и тупая…»
«…и злая. Не то что Файсул наш был…»
«А отчего помер-то? Файсул, а?»
«…иные по веку не дохнут, а этот — в расцвете…»