— Ан нет. Вымогать — эт целое искусстфо, мальщик. Да ты ш не вымогаешь. Ты им зверюфка, вот и кормят… Мать-то померла?..
Мрёт скотина или птица, падаль наёмничья в луже, которую сам же напустил. А его мать умерла. Относительно спокойно даже. Демет хмыкнул и ничего не ответил. Старик ещё немного подождал, а затем сплюнул на дорогу и, кряхтя, вернулся в дом. Противно скрипнула калитка.
Демет не особо понимал, что делать дальше. Вернуться в поместье? Вайлер, кажется, терпеть его не может, а Архальду он зачем-то нужен, и не известно ещё, что из этого хуже. Фендаров в деревне явно не любили, им все за что-то должны… И Демет тоже, как оказалось. По-хорошему, спустя столько недель, пора бы уже и уходить. Взять те деньги — и на все четыре стороны. Да кто он тогда будет? Вор? Да ещё и пренебрегший гостеприимством, как безбожник какой? А без денег — никак. По пути не заработает, сдадут — его рожа, наверное, на каждой стене.
В голове всплыли слова красавицы Миры о рудниках. Работать рука об руку с ссыльными преступниками гвардейцу совсем не хотелось. Воры, насильники… карманники. Это раньше в ссылку отправляли только их, ещё до Файсула, а если верить тому, что Демет слышал от старших товарищей, теперь там полно народу и похуже. Файсул считал, что лишать человека жизни не в праве, даже того, кто лишил жизни другого. Благородно, но глупо: чего одни отвоевавшиеся стоили с их подвигами в Эмонриве. Странно, что про бунты в Деугроу никто ничего не говорил. Возможно оттого, что и не было этих бунтов… Может пойти всё-таки? Какой у него ещё выбор?
Демет не спеша возвращался к площадке с колодцем. На что-что, а на память он никогда не жаловался, а та утверждала, что на втором от пекарни доме висела огромная деревянная подкова кузницы. Новый меч не помешал бы, а если в деревне есть оружейник, кузнец наверняка скажет, где его найти. Время от времени Демета, хохоча, обегали ребятишки, чудом не задевая его и не врезаясь в низенькие заборчики. Некоторых он уже видел в тот ужасный день, когда прибыл, те его, вроде бы, тоже узнавали, но пугаться не спешили. Чего теперь, если он стал одним из них, фендаровским должником. Демет мотнул головой и ускорил шаг.
В центре деревеньки стало как-то людно. Почти у самых ступеней домов разложили на грубо сколоченных прилавках свой товар торговцы. Вразрез с обычаем, они никого не зазывали, а занимались кто чем: считали, читали, болтали. Одна женщина плела прямо за прилавком свои корзины, другая, расположившаяся с фруктами, переплетала растрёпанную косу дочке, торговец рыбой вдохновенно врал о том, как рыбачил в Океане, а маленький усатый старичок с музыкальными инструментами пересказывал ребятне балладные истории. У Демета вдруг руки зачесались взять лютню, но он заставил себя пройти мимо. Сейчас ему нужнее меч.
Дверь кузницы была тяжёлая, окованная железом. Везде внутри царил не менее тяжёлый и душный полумрак, колышемый жаром плавящегося в соседней комнате металла и одинокой свечи на стойке. За стойкой стоял крепкий человек с бородой до того тёмной, что Демет было решил, что это равентенец. Человек смешливо щурился, собирая в уголках глаз морщинки. Перед ним, чем-то возмущённый, сидел на табурете вихрастый Бех. Услышав, как открывается дверь, он резко обернулся, узнав посетителя — нахмурился:
— Преследуешь чё ль? Демет раскрыл было рот, но его опередил бородатый, низко рассмеявшись:
— Это малец завсегда так. А ты, значит-ся, тот гвардеец из Лейкхола?
— А откуда?..
— Дык, деревня ж, парень. Все всё знают, никуда не деться… Что, меча нет?
Демет прошёл чуть вперёд, неуютно поведя плечами. Человек был до неправдоподобия добродушный — скорей Лохматик покойной леди Лолит, что лизал любому руки, чем человек.
— Да… меча нет, — наконец выдал Демет. — К оружейнику бы.
— Хо. Это навряд ли, да, Бех? Далеко до оружейника…
Бех закатил глаза, а бородатый скрылся в комнатушке рядом с огромным шкафом. Загремел чем-то. Оставшийся в комнате парень пристально осмотрел Демета с ног до головы:
— Правда в стражу хочешь чё ль?
— Что-то вроде того.
Бех встал.
— Удачи, чё… — понадував губы, он нехотя протянул руку. — Бених Завус… Вообще, раньше был не Завус, но отцова родня вся окочурилась, так что вот.
Демет сжал чужую ладонь. Кажется, слишком сильно — Бех поморщился, но тут же вновь состроил на лице взрослую мину. Отпустил. Из комнатушки доносился лязг, звон и приглушённые ругательства.
Демет прошёлся от безделья вдоль стен с висящими там поделками. В основном это были вещи по хозяйству, оружия очень мало, да и то всё простое. Интересно, сколько б ему дали в деревне за купленный в Мёрфедже кинжал? Сделан тот на совесть, хорошо бы продать, и деньги попробовать пихнуть Фендарам. Да вот кому эта чудь может здесь понадобиться? Его даже сам Демет с собой не носил: больно уж приметный, но бестолковый со своим гнущимся лезвием…