— Ты трусиха, белолицая. Ну и… не поймёшь.
Дисмитар закатила глаза и перевернулась на другой бок, в сторону двери. Подпёрла маленькой ладошкой щёку. Вскинулась. Разглядев пришедших, резво спрыгнула с койки и повисла у служанки на талии:
— Какой день, Лика?
Та пошатнулась, не ожидая напора. Дисмитар ойкнула. Её недавний собеседник громко и противно заржал. Малыш заплакал.
— Бених Завус! — рявкнула на вихрастого дородная мамаша. Паренёк вжал голову в плечи, ожидая удара. Но ребёнок зарыдал ещё надрывнее, и женщина сосредоточила всё своё внимание на нём. Демет нахмурился.
Мамаша пыталась угомонить дитятко, но то угомоняться отчего-то не желало. Старуха нехотя оторвалась от книги. Брезгливо приподняла почти безволосую бровь.
— Тихо, детёныш, — бросила неожиданно властно.
Ребёнок резко замолчал и уставился изумлённо на мать. Старуха вернулась к чтению.
— Сейчас двенадцатое, Отина, — наклонилась Лика к девочке. — Господин Фендар уехал.
Отина задумчиво покивала. Глянула на Демета с прищуром:
— А этот, он кто?
Лика произнесла что-то невнятно и бледно улыбнулась.
— Сами разольёте? — пробормотала, изучая носки Деметовых сапог.
— Ну… — начал было Демет.
— Я помогу, — пообещала Отина и с готовностью приняла у Демета тарелки. Лика молча вышла.
Управлялась с похлёбкой дисмитар быстро и ловко. Она вообще была… лёгкая. Движения не стоили ей никаких усилий, словно она всю жизнь танцевала… или убивала.
— А перевязать кого? — вспомнил Демет.
— Меня! Но не надо ж. Белолицая того, сама… — Бех показал нечто сумбурно.
— Угу. Ты того, и тю-тю в придаток! Как дитё уложу — ты ржать! — влезла мамаша.
— Щас не спит ведь, — Бех надул губы.
— Щас не спит! Хам мелкий! Как мать, пропади её душа, как дед твой, Проныра! Все вы Завусы — хамы!
Ребёнок от маминого крика отчего-то не волновался совершенно. Привык, верно.
— Ну хамы, и чего ж? — заметил Бех веско.
Демет сжал челюсти, пытаясь перетерпеть шум. Если они всегда так орали, как он умудрился их не замечать неделями?
— До этого было тихо, — ответила Отина, будто услышав вопрос. — Вы можешь и идти.
Но Демет хотел посмотреть на неё поближе. Дисмитары и кермитары — редкая диковинка, любого, в ком течёт южная кровь, по равентенскому закону должны были отправлять за границу. А Отина здесь, совсем одна. И кому только сдалась?
— Как тебе тут, скучно? Родные края далеко… — заметил.
В светло-зелёных, почти жёлтых глазах ничего даже не промелькнуло:
— Я не была там. Ни-ког-да.
— Где? — уточнил для чего-то, пусть и знал прекрасно.
— А вы о чём говоришь?
Демет молчал. Он говорил о Равентене и именно о нём хотел хоть что-нибудь узнать. Всем известно, что там короткие зимы, что жители — поголовно воины, и что заправляет там всем геранис, но не более. Не считать же правдой невнятные слухи про железных пауков, про замок с черепами вместо подсвечников, про существ из Миртиса и неизвестных земель и про сумасшедших, что считают своего правителя богом. Один слух безумнее другого, однако.
— Я там не была, значит, там мне и не место. А вообще мне скучно, — девочка забралась на лавку, свесив босые белые ноги. — Жду, а никого нет.
— Ждёшь того, кто привёл?
— Да хоть кого-то.
Демет хотел спросить, про равентенцев ли она, но стало слишком тихо для вопросов. Бех и мамаша уже замолчали, сердито переглядываясь с соседних коек, и только шелест страниц, переворачиваемых старухой, тревожил слух.
— Вы из Лейкхола? Я вас видела. Вы на лютне играл. Фальшиво, но сойдёт.
— Много ты понимаешь…
«Дисмитар», — чуть не вырвалось. Хотелось ещё спросить, что она делала в Лейкхоле, как так получилось, что она вообще сюда в Олдленс попала. Но не стал. Демет знал, что она не ответит.