Лика вдруг посмотрела ему прямо в глаза и глубже, так, что в груди засаднило — столько горечи передалось.
— Ты… не боишься его? — прошептала.
Демет сразу подумал о Вайлере, хотя причин думать, что Лика говорит о нём, не было… с чего бы? Ну подумаешь — поехал на дисциплине паренёк. Сколько он в гвардии таких видел? Перебесится и перестанет. Жену найдёт. Надо было бы и Лике внушить, что нечего тут бояться. Да вот как-то не получилось.
— Боюсь, — вырвалось.
Лика немного расслабилась. Пальцы дрожать перестали, а заглянувшее в ставни солнце высветило на лице смущённый румянец. Наверное, ей казалось, что дело в ней, что это только ей чудится.
— Раньше он не так. На рудниках помогал, в город ездил за всяким, если деревенские просили… Теперь хуже. С каждым днём. А старший будто не видит — не бранит, даже если не слушается.
— Раньше? А началось с чего?
Лика замолкла. Молча сняла с огня котелок. Молча плюхнула в тарелку две ложки разбухшего пшена. Молча поплелась к больным…
Демету разговаривать тоже расхотелось. К каше он так и не притронулся, а, зайдя за Бехом, так бабахнул по двери, что голубоглазый малыш заплакал, а его мамаша с выпученными глазищами разразилась потоком ругательств.
Бех идти с ним таким отчего-то не захотел.
***
— Где Вик? Чего на дороге никого?
Угрюмый мальчик на воротах сонно скосился на пришедшего и снова прикрыл глаза.
— Хей! — крикнул Демет, неотвратимо закипая.
Мальчик дёрнулся, глянул недовольно. Ойкнул. Решил, наконец, отворить:
— Вы этого… Извините. Я забыл, кто вы.
— Вик где?
— Кто?.. А-а, Вик… Где-то?
Демет махнул рукой, позволяя мальчику и дальше дремать. Что взять с ребёнка? А вот с того, кто его сюда поставил, нужно спросить обязательно. Найти бы.
Сегодня небо, обычно чистое, заполонили мелкие облачка, и работать никто не хотел. Некоторые ссыльные не стали вылезать из своих закутков, якобы боясь приближения урагана. Стража, что должна была стоять у каждого входа в шахты, — видите ли, мёрзла на сквозняке. Через несколько часов Демет вернул на места и тех и других. Они сначала отплёвывались и дерзили ему: откуда ты, мол, взялся? Они отворачивались, как будто перед ними и не стоял никто. Демету это быстро надоело, и он, в конце концов, просто набил одному морду. Больше пререканий не было. Тем не менее, Вик так и не нашёлся. Ворота к обеду опять оказались распахнуты, а под ними, всё на той же циновке, удобно расположились усатый и щетинистый. В довесок ко вчерашнему у усатого появилась тряпица, в которой безвольно болталась рука, а у щетинистого — пурпурное пятно под глазом.
— Здоров буде, начальник, — не поднимая головы пробормотал усатый. Партия, судя по всему, была в самом разгаре, кости и проклятья сыпались на циновку с головокружительной скоростью.
— Дорога пустая, а вы сидите. Играете, — сдерживая злость, заметил Демет.
— Не наша смена. Два дня кряду на солнце вялиться — уволь…
— Солнца-то почти нет.
— Почти — оно не совсем, — хихикнул усатый. Щетинистый молча кивнул, в подтверждение его слов. — А сидим, чтоб уж наверняка, чтоб без нашего ведома сюды — никто.
Демет взглянул ещё раз на заграждение из их кривых спин, подпирающих столбы, и хохотнул. Напряжение и непонятная злость немного отпустили.
— Чего не поделили-то? За что дрались?
— За женщину, ясно дело, — пожал плечами усатый, морщась от неосторожного движения. Щетинистый пожал плечами: да, мол, дело ясное.
— А этот чего молчит?
— Зуб с тревоги разболелся… а, Дус?
Щетинистый тоскливо вздохнул. Подвинулся, освобождая место на циновке для третьего игрока.
— Сядь, начальник. Авось не колдомский истукан, чтоб весь день на ногах торчать, — хитро сощурился усатый.
— Ошалели? Мало, что не ругаю, так ещё и играть с вами должен?
— А что тебе ещё делать?
Демет хмыкнул и всё же принял предложение, чуть погодя. Бродить в поисках Вика среди обиженных на него работяг не хотелось, да и смысл поиска в процессе забылся. А других забот, кроме командования, у старшего стражника не было. Демет никогда не думал, что управлять — настолько скучно.
— Ладно.
— О!.. Дус, обнуляем очки!
— Бфэй! — промямлил тот зло.
— Эт ты по иноземному заругался, или меня пытаешься звать?..* — Дус недовольно фыркнул и повёл широкими плечами. Кольчуга ударила по столбу. Усатый хохотнул: — Я, кстати, Бре, начальник.