— У, дурак пьяный, — Дус только махнул рукой, сморщившись. Мол, тут бесполезно уже.
— И что Вайтерлер? Раз начал — продолжай уж, — напомнил Демет.
— Бре, заткнулся б, — зловеще пробурчал Дус.
Бре попытался сфокусировать взгляд на его лице, но взгляд убежал куда-то на дорогу. Вздохнул:
— Ты это… Знай, што мы об эт-м не любим особо… Вообще нет. В чём вестчь вся… Зелёный мор, его только жрецы с сарф… сарры… сарврынами могут лечить.
— Сарверинами, — исправил Демет.
— Д-не! Сарврыны! Прав-но «сарврын». Серые говорят «сарврын»!..
— Ну, дальше?
Дус встал с неловким кряхтением и молча двинулся в сторону шахт. Впервые за всё время игры Демет посмотрел туда и понял, наконец, почему они втроём до сих пор не выхватили от Тавеля. Охрана у входов, шахтёры, смотрители — все, заметив, чем он занят, поспешили снова расползтись по рудникам. Меж оставленных тачек прыгали только мальчики-посыльные, наподобие Беха, и с почти благоговейным страхом таращились на пьяного Бре.
— Боятся…
— М? — сощурился Бре.
— Что дальше-то?
— В общ-м, никак без жреца. Мастер послал к Фьёре Вайт-лера, а та ему… как же? А! «Права н-мею свой дар на всяку погань тратить». И мастер решил, што надо компотику…
— Зачем?
— Мастер… — Бре запнулся.
— Алхимик.
— Так ты знайшь?
— Теперь уверен. Мы алхимика в Лейкхоле вязали, помню, как в его дому приторно смрадило.
— А-а, хитрюга! Эт ты м-лодец! Умно.
— Бре…
— Што «Бре»? Пустили Фьёрку на волшебный к-мпот, што н-ясно? Для в-здоровенья нужна кровь… Жреческая кровь, она. Вайт-лер и придушил.
— Жрицу?
— Ком-дир, ты глупый, што ль? Кого ж ещё?
— Чего сарверинов не позвали, Башня ж недалеко. Сколько там? Дня три ехать?
Бре нервно захихикал:
— Тю. К сарврынам мы п-слали птичку, а сарврыны с птичкой п-слали нас! Они мастера Фендара, родненького, благод-ля наш-во, в грош не того… — он вдруг оборвал свой смех и, пригладив усы, поднял вверх указательный палец. — Фендары. Они спасли. Мы им по гроб… А знаешь, што страшно, ком-дир? К-мпота то на всех не хватило. Угадай, что Фендар сынку сказал?
В горле образовался комок из дурных предчувствий:
— Добить, чтоб не мучились.
«— Выйди.
— Моя мать…
—…всё равно не выздоровеет, если ты здесь останешься и будешь меня поучать».
Демет слишком сжал кулак и кости выскользнули из вспотевшей ладони.
— Добить… угу. Это делал тоже наш г-рой… — Бре, снова прищурившись, откинул голову и ударился ею об столб. Почесался. — М-да… Поиграли…
Дальше пьяное бормотание Бре Демет уже не слушал: всё, что тот мог сболтнуть, он и так уже сболтнул. Демет не зря чуял неладное. Он должен убийцам. Он живёт с убийцами под одной крышей, он ест один с ними хлеб. И деться ему некуда: лишний шаг за пределы Деугроу — и вокруг останутся люди, которым никто не помешает обменять его свободу на две тысячи монет с профилем Кровавого Короля… Как будто здесь она у Демета есть, свобода эта.
До конца рабочего дня оставалось ещё пару часов. Он перекатывал в ладони пару костей и глядел на дорогу. Бре задремал и теперь противно сопел. Как же теперь хотелось бросить всё и сбежать от этих чокнутых Фендаров и их «прекрасных» должников. Бабочки намертво запутались в паучьих сетях, Тьма с ними. Но если бежать, то куда? Демет поднял взгляд к горизонту.
Миновав вершину холма, к воротам приближалось алое пятно. Кажется, Мира. Но чудная какая-то: только в одном нательном платье, простоволосая, босая… и прямо по камням. — Бре, ты хорошеешь с каждым днём, — она пропела, подойдя.
Бре что-то промычал, поморщился, но глаз не открыл и, конечно, ничего связного не ответил. Мира радостно хохотнула, взгляд её наконец достиг и Демета, спрятавшегося в тени:
— А ты смурной чего?
— Это ты чего весёлая?
— Я? Я-то понятно чего — мамка в город уехала, в Эмонрив, её теперь раньше недели не жди. Пришла, вот, отцу сказать, чтоб не искал. Мы ж почти богатые.
Демет хмыкнул нехотя:
— Почти, это как это?
— Это денег у нас не особо, а дома два. У отца — ближе к его рудникам, а наш с мамкой — где лошадь синюшная.
— Лошадь? Так и знал. А Вайлер сказал — дама.
— А ему откудва знать? Я-то уже не помню, а он, гляди-ка, — «дама»… — Демет невесело улыбнулся. — Нет, ты что-то слишком смурной. Я не для того тебя сюда пихала, чтоб ты тучи сгонял.