— Лика! — позвал Демет обречённо.
— Не командуй. Нашей. Прислугой, — проворчал Вайлер скорее по привычке. Ярости его голосу не хватало, и это хоть чуть-чуть, но успокаивало.
Знакомый топот раздался совсем скоро, будто служанка ждала прямо у стены. Может, и правда ждала. Потому что, когда приоткрылась створка, даже в сумерках было видно, как её лицо покраснело от злости.
— Вы должны вернуться давно как!
— Прости? — предложил Демет с рассеянной улыбкой. Трюк, как обычно, сработал, и смущённая Лика опустила взгляд.
— Ворота? — напомнил Вайлер, приблизившись и неожиданно точно и едко скопировав интонацию.
Лика очнулась и торопливо налегла на створки. Засов от спешки угодил ей по ноге, но Вайлер даже не заметил, а сразу погнал вороного в конюшню. А Демет боязливо, Вайлеру в спину процедил ругательство. Когда он был маленьким и жил в столице, горожане точно так же плевали вслед геранису со свитой. Забавно, как ни крути, что человек, вскипающий даже от одного упоминания Владыки, иногда бывает так на него похож.
Лика упорно не обращала на Демета внимания. Ни когда он подал руку для опоры, ни когда отворил перед ней дверь в кухню, ни когда зашарил по котелкам в поисках еды. Нашёл. Его ударили по пальцам, как делала мама в детстве.
— Это больным.
Лика забрала кашу и, немного прихрамывая, поплелась по коридорам. Обиделась. Хоть фендаровская служанка волновалась — лестно, что сказать? Но это не его проблема, ему не за что извиняться.
Демет чувствовал себя странно. Вроде бы, решение принято, но каждая из его частей будто жила сама по себе, споря с другими. Шалопай в нём хотел показать Вайлеру язык и вернуться к Мире, воспитанник Самбии — докопаться до правды, а гвардеец — наказать виновных. Всё вновь закружилось. Тьма залила обзор своими чёрными чернилами, но быстро отступила, когда он встряхнул головой. Демет сравнялся с Ликой и навис над ней, вынуждая споткнуться и ойкнуть.
— Знай, я ухожу. В Эмонрив, или куда там. Меня за дурака держат, — проговорил. Лика бросила один из своих странных взглядов и, кажется, чихнула:
— Да. Мне… пройти. Можете с больными кушать.
— Я ж не шучу.
Лика кивнула. Коридоры в поместье были узкие, и для того, чтобы обогнуть упрямое препятствие ей пришлось вжаться в стену. Висящий там гобелен колыхнулся. Пахнуло пылью и чем-то ещё. Чем-то знакомым, до отвращения пряным. Работой алхимика.
— Помогите… дверь к больным толкните, — напомнила о себе Лика.
Демет досчитал про себя до десяти, и это помогало, васти дертэ, действительно помогало. Нужно теперь каждый раз вести счёт, прежде чем ляпнуть что-то резкое и глупое.
— Я ухожу, — сказал одними губами, скорее самому себе, чем кому бы то ни было. — Я ж правда ухожу. Подумал…
Лика всё ещё стояла, согнувшись, у проёма. Длинная, худенькая и некрасивая, но единственная, кому он был искренне нужен здесь.
— Ты, Лик… Прости, если чего. Я не со зла.
— Откройте, сядьте и поешьте, — повторила она устало.
Дверь распахнулась, ударившись о стену. Полукровка Отина тут же что-то пугливо спрятала за спиной, жёлто-зелёные глаза прищурились подозрительно. Бех лениво обернулся и снова принялся жевать. Древняя старуха брезгливо подняла уголки губ и посмотрела прямо на Демета, а дородная мамаша подскочила к Лике и стала орать ей над ухом. Что-то там про позднее время и воровство. Он даже пытался поначалу понять, вникнуть в суть перебранки, но заболела вдруг голова. Больной ноги коснулись заплатанные лохмотья, и старуха, только что отдыхавшая, уставилась на него в упор. Очень близко. Так, что стало видно её образцовую осанку и фиолетовые кольца вокруг бездны зрачков. Он оглянулся. Но дети продолжали жевать тайком сворованное с фендаровских грядок, мамаша — орать, а Лика — пятиться к выходу, бормоча про забытые тарелки.
— Как зришь? — проскрежетала старуха и смерила Демета взглядом с ног до головы.
— Я…
Когтистые пальцы вонзились в подбородок. Старуха оглядывала его будто лошадь на блошином рынке, не позволяя даже шевельнуться.
— Зубы показать?
— Я вижу и без того.
— Что?
— Третий средь четверых у трона. Деймос.
Страх прошёлся по всему телу ледяными иглами и, дойдя до горла, сдавил то в жёсткой хватке. Этого имени он никогда раньше не слышал, но понял, наконец, кто перед ним.