За спиной короля слуги спешно расставляли блюда: картофель, крупу, свинину, баранину, птицу. Традиционный пиршественный стол, длинный и узкий, по настоянию равентенцев заменили огромным круглым, и теперь слуги, пытаясь поставить что-то на его середину, ругались почём зря. На кой-это вообще было сделано, никто так и не счёл нужным объяснить. Лишь Дайнар что-то довольно проговорил, сев здесь в первый раз, да и то — на своём родном. «Банши в пасть все чины», — если Меринас правильно понял.
Приготовления кончились и король прошёл до своего места. После яркого света в полумраке трудно было что-то разглядеть и он, наступив на длинный шлейф плаща, запнулся. Тут же подскочила Марея, одна из его прислужниц, и стала спешно оправлять ткань. Меринас этот плащ ненавидел. Тот был тяжёл и вычурен, с сотней аляпистых золотых завитков на мятном фоне, сковывал движения и тянул назад при ходьбе. Оставалось лишь терпеть — король в глазах обывателей легкомысленный модник. Он в очередной раз ждал, пока служанка восстановит утерянное им величие, но что-то от обычного отличалось. Излишней казалась тишина. Девичьи пальцы дрожали на дорогой ткани. Служанка всё ещё стояла рядом и глядела в пол, и Меринас понял, что не слышал её привычной пустой болтовни. Он наконец сел на положенное место:
— Марея. — Девушка нехотя подняла голову. — Их теперь не много, остальные остались в пределах и в столице вряд ли появятся.
— Я слыхала, Ваше Величество.
Она вздохнула, сделала реверанс. Направилась к дверям, звонко цокая небольшими каблучками. Три, два, один. Время новой фальши. Меринас растянул губы по-детски восторженной улыбкой. Гвардейцы распахнули тяжёлые кованые створки.
— Прошу к столу почтеннейших господ! — пропела Марея.
Первыми вошли, как всегда, тумбоногий Церок и древний нис-фад сарверинов Артал. Каждый раз, когда Меринас видел их, он не мог изгнать из головы странных мыслей: серая кожа напоминала ему, по старой профессии, глину. Лицо Церока напоминало заготовку, сделанную талантливым, но неумелым подмастерьем: рот немного кривоват, глаза карикатурно большие, на шее, бровях и переносице забыта лишняя глина, на лбу, щеках и под носом её наоборот — не хватает, да и в целом черты не симметричны. Лицо же Артала вытесал из камня мастер, но бездарный — идеально выверены пропорции, тонки черты, детали выведены до мельчайшей складки пергаментной кожи. Но всё же недостаточно хорошо, чтоб лицо это казалось живым.
Следом за равентенцами с деланным равнодушием вышагивали остатки лордов-советников. В прежний совет, совет Файсула, входило много достойных людей из столицы и пределов, и пока он отращивал бороду и исполнял просьбы бедняков, они спасали от одиночества прозябающую в хранилищах казну. Каждый знал, сколько наворовал другой, но честные лорды боялись идти к королю с доносами. Как можно? Что станет с дядей лорда какого-нибудь захолустного селенья, реши он насолить родственнику лорда Гриденского или Мёрфеджского? Ничего хорошего, конечно. Поэтому к королю пошёл Меринас, начальник тюрьмы и тогда ещё сирота. Файсул потребовал ответа, а достойные лорды разжалобили того рассказами о плохих урожаях и голоде крестьян, о рушащих дома ветрах и наводнениях. Файсул сказал, что в таком случае лорды и дальше могут брать из казны, не спрашивая разрешения. Идиот.
Против Меринаса ополчились, его выставляли перед королём и геранисом ветреным и глупым мальчишкой. А после смерти старого короля, после коронации нового, после прибытия в столицу легионов Дайнара и Аила, нисы спросили, кто при дворе бесчестен. Знатные лорды умоляли Меринаса промолчать и клятвенно обещали вернуть награбленное. Но даже если бы он захотел, Церок и сам жил при дворе и знал каждое из их имён. Просто проверял так ли жалостлив сын, как был отец.
Последним неспешно шёл нис Дайнар. Высокий, крепкий, с героическим профилем и мудрыми янтарный глазами. О нём, к великому сожалению, знаний не доставало: ему около сорока, он принадлежит к «февир эдлес», даже не пытается строить из себя друга короны… И Меринасу не нравится больше прочих.