— Ну, мне тут делать нечего. Бывайте. За Миркой присмотрите…
Дус всё ещё оставался на месте, преграждая путь. И глядел так неприятно: хмуро, разочаровано. Уж извинили бы, ребята. Демет, конечно, за слабых, за закон, но один в поле не воин, если это не Вайлер. Демет плохой боец, честно говоря. Поэтому самое лучшее, что может сделать — это спрятаться в фендаровском поместье и ждать кого-то из хозяев.
Дус, наконец, разлепил сухие губы:
— Тебя Тавель просил.
— К нему? А равентенцы с радостью пропустят?
— Их трое всего. Другие в деревне… Мы их — в обход, чтоб вам не встретились.
— Ну… спасибо?
— Угу, — Дус отошёл к воротам.
Демет по потрескавшейся земле почти побежал. Будто так его не заметят. Дурак… Двое стояли прямо у входа — закованные в металл, здоровенные, выше его на целую голову, неподвижные.
— Zu visha, aptal? — произнёс один из них, глаза пронзительно сверкнули в прорезях шлема.
Волоски на руках встали дыбом. Равентенского Демет не знал, как и большинство жителей северных пределов, равентенцы олдиса не знали и подавно. Они могут убить его просто потому, что не поймут намерений. Тьма. Тьма. Тьма! Что понадобилось проклятому старому псу?
— Я… м… Начальник охраны. Мне к Тавелю Нороху.
— Vu tofetay, aptal, — сказал варир со скукой.
Демет опять не понял ни слова, но по тону догадался, что пока его убивать не станут. Оставаться на обозрении врага было глупо, да вот идти некуда — на сотню метров открытая местность. Он прислушался. Через толстую дверь доносился только голос Тавеля, точнее его возмущённые и не особо связные крики. «Рано!», «печать!» и «плевал я!» менялись местами и повторялись с разными интонациями и громкостью. Казалось, что разговор к Демету не имеет никакого отношения, но тогда что серокожие здесь забыли?
Дверь распахнулась и из Тавелева кабинета вылетел третий равентенец: без шлема, с налипшими на сморщенный лоб волосами. В абсолютно чёрной броне, почему-то. На вид ему нельзя было дать и двадцати, но его товарищи вытянулись по стойке «смирно» при его появлении. Равентенец прошипел что-то, надел шлем, уставился на Демета. Скривил губы.
— Умойса.
Алый плащ командующего скрылся за углом, территорию рудников он покидать не собирался — пошёл в сторону жилья ссыльных. Другие равентенцы с места так и не сдвинулись. Что им здесь надо-то?
Демет помотал головой, коротко выругался и постучал.
— Да входи уже!..
Начальник рудников был зол. Нет не так — в ярости. Грубое лицо побагровело и увлажнилось, левый глаз дёргался, желваки ходили ходуном. И даже ласковый тон дочери, гладящей его по голове не помогал. Он бросил на Демета короткий взгляд и, вскочив с кресла, ударил по столу. Демет от неожиданности зажмурился.
— Какого, васти дертэ, ты Миру сюда тащил?! Идиот!..
— Да откуда мне знать, что они тут?
— Меня не волнует!
— Не орите.
— Не орать? Не орать на тебя, Синарик?! У тебя наглости хватает приказывать мне в моих же…
— Отец, сядь, — заискивающе попросила Мира.
Тавель глянул на неё сверху вниз и бухнулся обратно в своё старое кресло.
Мира покачала головой:
— Он тебя для другого звал.
— Вариры не за мной ведь, — предположил Демет.
Тавель фыркнул.
— За тобой тоже придут, остальное — не твоё собачье дело!.. Отправь ко мне Фендара. Пшёл.
Кретин старый. Неужели не заметил, что Архальда нет?
— Мастер уехал, где-то месяц.
Тавель вновь ударил по столу. Праматери, какой он у него по счёту, с такими-то кулачищами?
— Зачем мне проклятый Колдун?! Равентенцы пришибут — терпеть его не могут! Вайлера тащи!..
— Вайлер…
— Что ещё?!
— Вайлера-то тоже нет. Давно.
Тавель замер, тяжело дыша. Часто заморгал.
— Нет, значит… — он весь обмяк в кресле и ссутулился. Подбородок его почти касался груди, краска покинула лицо. — Иди, прячься. Пшёл.