Лика с Бехом переглянулись, пытаясь оправдаться, переложить вину. Губы Лики задрожали. Из глаз-пуговок покатились чуть ли не с них размером слёзы:
— Я… я за мясом… А Бех… Отине скучно… Она… Детям надо гулять… И Бех попросил… И я… А там господин… И она…
Лика зарыдала, и Бех с кислой миной позволил ей повиснуть на своём плече.
— Я всё ещё не понял, — заметил Демет, раздражаясь. Он ненавидел проклятые слёзы.
— Ну, смотри сюда. Белолицей было скучно. Я такой подумал: если выгулять в деревне, ничего ж не будет? Ну и… А Лика согласилась. Мы пошли, белолицая в платочке, все дела. Глядь — Вайлер на вороном. Лика, значит, мелкую заныкала в ближний куст, хех. Вайлер говорит, мол, на рудниках равентенцы, ему нада туды, а мы чтоб никому ворот, кроме тебя, не открывали. Мы такие: да, понятно. Вайлер поскакал, мы глядь… А мелкой-то… Мелкой-то нету.
— В деревне искали?
— А то ж.
— Так она за Вайлер…ом, на рудники увязалась? Равентенцы ж Вайлера казнят. За кражу.
— Да, что-то слыхал. Типа «равентенская кровь… в Равентене должна быть… бла-бла-бла… за сокрытие смерть».
В сердце противно кольнуло. Но отчего бы? Не Демета это дело, так-то. Они ему чужие. Они, скорее всего, хотят использовать его… Пусть это отчасти и справедливо после всего, что Фендары для него сделали.
Демет вытер губы. Поднялся с лавки. Лика всё ещё противно всхлипывала. Бех нахмурился:
— Э? Ты куда, мужик?
Демет ничего не ответил, просто вышел, прикрыв за собой дверь в кухню, а потом и ворота.
Всё изменилось. Теперь он, как и все здесь, должен Фендарам не за пищу и кров, а за жизнь. А за жизнь, как известно, платят жизнью. Он убеждал себя, что идёт на рудники потому, что обещал Архальду перед отъездом, что будет присматривать за Вайлер. Потом, что Вайлер его спасла, и потому теперь он обязан спасти её. Но тьма, это всё потому, что… Да он и сам не знал настоящей причины! Демет списал бы всё на магию, но слышал, что та бессильна против королевской крови, да и Вайлер не похоже, что смыслит в чём-то эдаком. Влюбиться он в неё тоже не мог, вряд ли в неё хоть кто-то способен влюбиться. Тогда что с ним? Может, это вина? Мать он бы защитил, если бы надавил, если бы сам принимал решения, а не вёл себя, как… трус? А ведь верно, люди думают о нём, как о хорошем парне, судят по его словам. Но слова ничего не значат. Не пора бы рискнуть? В конце концов, его отец оказался королём, а не карманником. Разве это не знак, что сам он может стать тем, кем он всегда мечтал? Настоящим героем. Настоящим защитником слабых… Хорошим человеком.
Он сын короля, он брат короля. Чудовища в золотых доспехах не посмеют убить его раньше времени… Не посмеют же?
***
У левого сапога не было каблука. В правом сапоге был камень. Огромный, казалось, острый.
Проклятая Феска. Проклятые жители Фески. Она три недели гоняла по их указке стаю несуществующих чёрных волков, а они пожалели даже пару сапог. Ей. Фендару. Она стерпела бы. Но Гневный! Гневный до самой Селтеи шёл натощак, без воды и овса!
«Вы так и не убили их! Монстров! Они бродят где-то, а вы… даже не пытались! Вы хуже их!» Идиоты миртсовы. Пока в соседних Гайле и Скарке жрали скот и детей, они и носу не казали из своих каменных домов, даже зерна на посев пострадавшим одалживать не стали. А как у самих пару курей стащили — сразу переполошились. Чёрные волки. Да? Скорее ваши же герои-односельчане. Правду говорит мастер, что крестьяне пусть и бесхитростны, но мелочны.
А она? Она Вайтерлер Фендар, преемник генерала Архальда Разящего… Куда она смотрела? Неужели стало так плохо с головой, что забыла, чем отличаются свежие следы от старых, а обычных крупных волков от чёрных?.. Забыла. Снова забыла.
Вайлер отстегнула от пояса флягу с алым знаком, отвинтила крышку, запрокинула голову, но внутри не осталось ни капли. По телу пробежал противный холодок — мастер домой всё ещё не вернулся, а значит, новой порции нигде не достать: скоро жутко заболит голова.
А ещё равентенцы. Прибыли в шахты, когда она меньше всего похожа на того, кто способен за себя постоять. Да, чужое мнение насчёт её способностей не столь важно, когда она может продемонстрировать их на месте, но сейчас не тот случай. Взвод равентенцев она в одиночку не одолеет: Вайлер способна следить одновременно лишь за шестью противниками. В прошлом она побеждала отряды и из десятерых, и из дюжины бойцов, но то были отвоевавшиеся бандиты в плохонькой броне и не слишком широкая тропа между берегом озера и лесом. Тогда имелось время, чтобы устроить засаду. Имелось пространство для маневра. Больше половины Вайлер успевала прикончить издали, из лука, пока остальные не соображали, где она прячется. Рудники же — открытое пространство, а местные стражники против равентенцев — так себе бойцы. Боя без смертельного исхода не выйдет, придётся отложить отмщение за мастера и… поговорить. Мирная беседа с его подданными, надо же.