— Закон кров! — заревели с порога.
В огромной лапе одного из вариров покоилась маленькая ладошка смутно знакомой дисмитар. Вайлер взглянула на неё недовольно. Белое лицо, огромные жёлто-зелёные глазищи, бровки-капельки, чёрные кудряшки. Нет. Маленькая дрянь должна была оставаться в поместье. Она должна была остаться в поместье!..
Дрянь очаровательно улыбнулась и ткнула в Вайлер пальчиком.
— У них я жила.
Закон второй, придуманный её злейшим врагом — Закон Крови. Равентенская кровь должна оставаться в Раветене. Любой, кто воспрепятствует возвращению равентенца на родину будет наказан. И сейчас за то, чего не совершала, из-за слова мастера и прихоти одного наёмника наказана будет она. Оглушила пощёчина. Удар по затылку отключил сознание.
Очнулась Вайлер за решёткой. Холод и сырость. Дырявые каменные стены залепил волосатый склизкий мох. Из гнилого ведра в углу камеры воняло мочой. Вайлер вскочила. Заболела голова. Фляга пуста…
— Отинлисс, кажется, твой враг дёргается, — послышался голос на чистом олдленском. Говорила это женщина в броне варира, сидящая на большой бочке по ту сторону решётки и натирающая до блеска копьё. Рядом, на лавке, сидела дисмитар и жадно вгрызалась в куриную ножку. Комната была небольшая. Из открытой двери с улицы прямоугольником падал солнечный свет, озаряя кудрявую голову девочки ореолом.
— Хмп… Я Отина… — отозвалась она, чуть было не подавившись.
— Как пожелаешь, маленький человек… — ласково отозвалась женщина. — Так тебя спрятали в кустах.
— Да. Я услышала, что тут вы… ну… равентенцы.
— Что тебя смущает? — поинтересовалась женщина, не отрываясь от своего занятия.
— Вас можно так называть? Вам не обидно?
— Нет. Продолжай.
Отина выбросила косточку за порог:
— Я услышала. Я побежала по следам Гневного.
Вайлер сжала кулаки. Она ехала к рудникам медленно: берегла уставшего коня. А эта… неужели и правда бежала? Вайлер занялась расчётами. Ненавидела это делать, но злость помогала думать. Подавить боль. Продумать план. Пока было время.
Отина продолжала:
— Я встретила мальчика. Мальчик удивился: девочки редко встречаются на этой дороге. Я попросила его провести меня сюда. Мальчик провёл.
— Это хорошо.
— Да? Я не знаю. Мне не нравится, что Вайлер… там.
— Апталы не любят нас. Вайлер тебя тоже не любит.
— Что это значит?
— Что именно? Апталы? Чистые люди, первая кровь. Они думают, раз проклятые старухи сделали их первыми, из плоти, а не из взвеси, они лучше нас… Но это не правда. Они думают, мы дикари, но это тоже не правда. Дикари — они. Носятся в грязи со своими глупыми законами… — равентенка замолчала ненадолго. — Хочешь узнать о нашей родине, девочка? Там намного лучше чем здесь.
— Наверное, хочу.
— Уверенней, девочка. Это нужно знать, — женщина рассмеялась. — Их зовут лесным народом. Да где ж их леса? Пару деревцев на всю страну, да и то у этого озера. Тут душно. Тут грязно. Всё что расцветает — только нюх дразнит, не кормит ни летом, ни осенью. Сильные и умелые дохнут от голода и холода в своих маленьких домах, а глупцы с лощёными руками указывают им как жить. А в Равентене… В Равентене воля. Все равны. Леса там стоят тенистые, на деревьях плоды сладкие, кислые… и все твои, если не побоишься достать. Вся дичь твоя — лес никому не принадлежит. За твою охоту тебя скорее другой хищник прикончит, чем эти ваши… егеря. Леса никто не рубит — города стоят там, где его никогда не было — на равнинах, древесина у нас без надобности, а дороги из металла ветвятся в низинах. Утром и вечером мчит по тем дорогам транспорт… Это механизм такой, геранис его придумал. Что-то вроде крытых телег, только быстрее скачущего галопом коня… Городов у нас десять, да вот на самом юге, у Океана, и на востоке у Катрских гор доброму войну делать нечего — там поля, кузницы, шахты. Это Орх город воинов. Что о других, где я была, — там красиво. Лит — город кораблей: больших и малых, толстопузых и остроносых. Паруса у них белые, как мирные облака, сизые, как грозовые тучи, лиловые, как закат, тёмно-синие, как ночная мгла, и лазурные, как само небо. Про столицу и говорить нечего. А Тис с его тонкими башнями был бы лучше всех, не живи там синеглазые…
— Но меня ведь отвезут в столицу?
— Да. В сам Сарток. Он сложен из чёрного камня, вместо окон там цветные стёкла. Внутри замка фруктовые сады с апельсинами, персиками, финиками, павлинами и кошками, что едят с рук, прохладные прозрачные водопады и пруды с лебедями и цаплями. В Сартоке тысячи детей. Как ты. Старше. Младше. Доверенные гераниса учат их всему, к чему есть умение.