Бутылка с водой дрожала у меня в руке, так же, как и мои губы. Я подняла глаза на это чудовище и со злостью прошипела:
— И ты, узнав меня, решил лишить меня жизни? …Кто позволил тебе старая мерзкая бестия подглядывать за чужой жизнью?!
Рафаил презрительно фыркнул:
— Во-первых, я не старый! У нас нет возраста с ограничениями. Я древний, просто взрослый демон, а значит очень опытный. И я гурман, как ты сказала, а не альтруист. И я не подглядывал — я зрю как все с обеих сторон! Все демоны темного мира зрят в нейтральной зоне серых душ! Так же, как и светлые зрят на вас со своей стороны. Вы постоянно на виду, просто вы этого не замечаете, и не знаете и половины об истине! Хорошо, злюка, сейчас я расскажу тебе одну историю, знакомую уже тебе, но с некоторыми уточнениями. Ты разве не знала, что паршивые овцы есть в каждом стаде? И в мире Тьмы и в мире Светлых бывают исключения из правил. Так вот однажды, один ущербный ангел, страдающий манией величия и пренебрегающий светлым чувством любви, в смысле его дурной привычкой было разбивать эту любовь среди людей. Он забирал себе души влюблённых, питаясь, как и мы энергией душ. Тебе ведь знакома пара Ричарда и Николь? Ты ещё посетила их могилы, положив у надгробий черно-красные розы? Вот именно Ричарда и выдернул этот светлый извращенец. А Николь уже были вынуждены забрать мы. Светлые не принимают души самоубийц. Этих влюбленных разделили навеки, против их воли! Один отправился в рай, другая в ад. И кто теперь мерзкая бестия? Вот тебе и равновесие миров! У людей никто разрешения не спрашивает, нам некому позволять, мы просто правим каждый своим равновесием! Вы просто наши батарейки многоразового использования.
Меня уже всю трясло! Я даже не заметила, что крошу хлеб и расплескиваю воду.
— Ты …тоже …тоже извращенец?! Темный поглотитель радости, отвергающий эмоции Тьмы?! Мне нужно думать, что мне повезло или может быть, наоборот?!
Сощурив глаза, он долго смотрел вдаль к темному горизонту. Так что я успела искусать себе все губы, пока он, наконец, ответил:
— Наверное, тебе повезло меньше, потому что твою душу я выбрал на десерт, с которым не буду спешить расстаться. Я же сказал, что войду в твою душу, с каждым разом мне будет нужно всё больше и больше. У нас у всех есть вредные привычки, Софи, даже у тебя. Ты никогда не выключаешь телевизор на ночь, и бросаешь фантики, где попало. А моя вредная привычка — это ты. Раньше мне хватало лишь наблюдать за тобой, но теперь привычка усугубилась. Я жадный и очень алчный Демон Тьмы! Я всегда поглощал только души самовлюбленных скупых эгоистов, чревоугодников и воров. Поэтому я эгоистично украл тебя и собираюсь с удовольствием тобою полакомиться. — Он усмехнулся. И за его ироничными словами, сплошной стеной стояла тьма, сотканная из древнего зла.
Но теперь, в какой-то охватившей меня панике, мне казалось, что зло повсюду: здесь, за пределами этого ада, в мире, где жили мои родные, и даже там, где поют райские голоса. Отвечая на мои мысли, Рафаил произнес:
— Нет, Софи, у тебя неправильные представления о зле! Ты просто не знаешь закона распределения энергии. Не всё зло — является Истинной Тьмой, и не всё добро — является Истинным Светом! Не всегда светлые проявляют сострадание, и не всегда темные стоят в стороне!
— Ты хочешь сказать, что бывает так, что искренняя молитва умышленно не будет услышана, и хороший человек всё равно внезапно умирает, потому что светлые нуждаются в этой душе, чтобы не допустить перевеса вашей стороны? А темные иногда спасают людей для того же, чтобы не отдавать преимущество светлым? — приглушенным от смятения шепотом, прошептала я, взглянув на него с растерянностью.
Глава 10
Мир, который я знала, корежился и рушился, от этого становилось больно и обидно, мне не хотелось верить, и, если бы у меня был выбор, я бы предпочла об этом никогда не узнать. А с другой стороны, что толку, ведь туда я уже никогда не вернусь! А они пусть живут в неведении, так ещё можно хоть на что-то надеяться.
— Ты уже сыта? — прервал он мои размышления. — А я нет! — Демон опустился передо мною на четвереньки, словно готовясь к старту. — Как ты относишься к тому, чтобы ещё немного полетать? — взглянул он на меня, и, не дождавшись ответа, снова сгреб меня в охапку, и, изменившись в одну секунду, взмыл в небо.