Брайан тут же отрицательно замахал головой:
— Это ещё одно правило установленное демонами. Нельзя влезать с расспросами в чужую связку охотник-жертва. Для них как бы это личные секреты. Начни кто-нибудь рассказывать, как тут же несчастного скрутит такая адская боль, что и слова произнести не сможешь. Гарольд пресекает всякие расспросы. В общих чертах я тебе уже всё описал.
— А почему же меня вчера не скрутила боль?
— Но ведь ты же не вдавалась в подробности. И даже не пытайся. Здесь у каждого своё темное бремя, каждый угасает молча. Ну что, давай попробуем тебя чему-то научить!
Так как в своей прошлой упорядоченной жизни я ничего тяжелее блокнота и ручки не держала, то поднять увесистый лук оказалось, довольно трудной задачей, не говоря уже о том, чтобы держать его на вытянутой руке, а другой натягивать тетиву. Но Брайан в отличие от меня не сдавался. Его даже веселила моя неуклюжесть и бездарность в этой науке.
— Нет же, Софи, не так! — воскликнул в очередной раз Брайан, и встал позади меня. Левой рукой он сжал мою руку, удерживающую лук, а правой вместе со мной, вложив стрелу, пытался показать, как нужно правильно натягивать тетиву. Я уперлась ему в грудь, от отчаянья закусив губу. Левая рука у меня уже дрожала от тяжести и напряжения. Выпущенные мною стрелы не пролетали и пяти метров, из-за вяло спущенной тетивы. Руки Брайана старались меня направлять, но ведь у меня не было таких мускул как у него.
— Всё, Брайан, я сдаюсь! Никакая охотница из меня не получиться! — взмолилась я.
— Ну, хорошо. …Странно как-то, правда, произносить здесь это слово «хорошо», — тихо проговорил Брайан, неохотно отпуская мои руки. — Для первого раза достаточно. Ну, а теперь давай я расскажу тебе об этих пцераптусах. …Ростом они не больше тебя, это уже вместе с длинной шеей. Питаются исключительно кровью, поэтому всегда норовят вцепиться в горло. Это хищники, как ты понимаешь, самые мелкие из них, и их полно в этом лесу. Так что приличные когти и клыки у них имеются. Главное уметь от них уворачиваться, стараясь буквально в первые же минуты схватки ударить по пцераптусу ножом, нанести ему хотя бы небольшую царапину. Остальное сделают его сородичи. Так как пцераптусы охотятся группами, и запах даже капли крови сводит их с ума, они сожрут его сами, давая тебе возможность убежать. Эти твари очень быстрые. Лучше им не попадаться, умереть тебе всё равно не даст демон, а мучаться, восстанавливаясь после укусов этих тварей, придется очень долго и мучительно. Среди тварей мы уже не ищем смерти, демон всегда реагируют молниеносно!
— Где живут сами демоны?
— Здесь их нет, и вообще живут это не о них. Ты же не думаешь, что у них есть замки в стиле Дракулы, где они нежатся на ложах в объятьях демониц? Эти существа вездесущи. Они, скорее духи, которые могут свою энергию превращать в материальную. Плоть они обретают по своему желанию. Демоны растворяются в пространстве, охватывая своим внутренним видением этот мир и нейтральную зону. Они следят за своим гребаным равновесием, обеспечивают доступ окаянных душ после смерти в свои владения, насыщая своё темное единство. Так что они везде. Но всего о них я так и не знаю. Оставим демонов. Давай, вообразим, что я пцераптус, который будет на тебя нападать, а ты покажешь мне, как ты умеешь от него уворачиваться.
— Что-то довольно крупный у меня будет тренажер. А нож дашь? — я хитро усмехнулась, в тайне представив, что уворачиваться я буду, так же «виртуозно» как и стрелять из лука. То есть отскакивать в сторону, будто от внезапно вырулившего грузовика, и не больше.
— Нет, Софи, я думаю, нож тебе пока давать небезопасно, — усмехнулся Брайан, чуть пригнувшись.
Он прыгнул на меня так неожиданно, что сразу же сбил с ног, и мы покатились по мху, благо он смягчил падение. В следующие его прыжки, если мне и удавалось отскочить, то дотронуться до него воображаемым ножом, который заменяла обыкновенная палка, у меня всё равно не получалось, и Брайан снова валил меня на землю. Где я, дурачась, обсыпала его слабыми тумаками, а он делал вид, что хочет разгрызть мне горло. Наш смех разносился далеко за пределы леса, пугая динозавров, потому что в аду это были непривычные и неслыханные звуки. Явление самого смеха было что-то типа снега в африканской пустыне. У меня даже живот разболелся, …пока я не увидела ЕЁ. Яркий фрагмент, надолго впечатавшийся в мою память. Полуобнаженная женщина, скрестившая на груди руки, наблюдала за нами, нетерпеливо перебирая пальцами, с длинными отполированными ногтями, как у дикой кошки. Её идеальную красоту портила хищная ухмылка, перекосившая это словно высеченное из мрамора лицо. Длинные платиновые волосы слегка развивались на ветру, извиваясь словно змеи. Такой прекрасно-убийственный облик мог принадлежать лишь демонице.