- То есть, беги заяц прямо, а не зигзагами? — ехидно спросила я, плавясь на холоде от жара его тела. Высокомерная усмешка очень ему подходила:
— Я имел в виду — не усложняй этими зигзагами себе жизнь, не петляй и не срывайся, иначе ты поставишь под удар всех, себя, родных и даже меня. Ну, я-то всегда выкручусь, а вот невинные жертвы будут на твоей совести. На месте ты хорошенько подумаешь и разберешься. А теперь я бы хотел, чтобы ты ответила мне на один вопрос. Скажи, что ты можешь сказать обо мне? Опиши меня для себя вслух, всё как есть.
Что ж, мне ничего не оставалось под этим взглядом, прижатая к груди самого красивого демона, как описать его характеристику и моё отношение к нему:
— Ты самый необычный и загадочный демон из всех, я, правда, не знаю всех и не хотела бы знать, но мне почему-то так кажется. Ты не темный и не светлый — ты серый. А серому легче прятаться во тьме, чем на свету. Иногда твоё присутствие вселяет в меня страх, но ты ни разу не сделал мне больно, наоборот, ты стараешься вызвать во мне светлые чувства, для своей выгоды, но всё же. Поэтому ты и помогаешь мне и защищаешь меня. И ещё, хотя я знаю, что ты демон, исчадье ада, но, когда ты прикасаешься ко мне, я обо всем этом забываю, наверное, это действие твоего гипноза, но мне бывает хорошо с тобой. До неприличия хорошо, даже когда ты просто целуешь меня, я забываю, что иногда ты пьешь мою душу. Ты пожирающий огонь — я бедный мотылек!
— Нет, — усмехнулся Рафаил, и замер, склонившись к моим губам, — ты цветок, который раскрывает свой бутон лишь в темноте, а я ночной мотылек, которого привлекает вкус твоего нектара. Они могут существовать друг для друга. — Он поцеловал меня, нежнее, чем обычно, даже не прикоснувшись к моей душе, а потом добавил: — Помни то, каким ты меня описала. Помни, что тебе со мной было хорошо. Даже если ты не будешь видеть меня рядом, я всё равно буду неподалёку. Буду ощущать тебя, слышать твои мысли, буду в твоей жизни. А теперь Софи, закрой глаза и расслабься. Я вдохну в тебя свою силу, чтобы ты преодолела переход через портал. Не бойся, это займет несколько минут. Доверься мне Софи, и продолжай меня обнимать.
Обвив его за шею, я закрыла глаза, ощутив прикосновение его губ. Рафаил вдувал в меня свою энергию, которая сначала до отказа накачала меня силой, а потом заставила почувствовать, как она рвется внутри меня на жгучие атомы, лишая ощущения реальности, ощущения своей сути, теряя нить восприятия бытия. На миг я перестала существовать.
Глава 18
«Кем ты любима, дева света?
Не принц ли тьмы тебя околдовал?
О, не ищи в душе ответа!
И он тобой сраженный наповал!»
Как будто со стороны я услышала свой стон, и одновременно с этим пришла в себя. Во рту печет, в голове звенит колокол, ладони ощущают под собой землю, глаза мои открыты, но кроме ослепительного света они ничего не видят.
Вдруг я ясно различила неподалеку визг тормозов, хлопнули двери, и раздался топот бегущих ног. Кажется, со мной это уже было. Меня снова куда-то волокли.
Всё для меня происходило слишком быстро! Следующая секунда — загудел мотор, и машина рванула вперед.
Автомобиль! Значит, я вернулась!
Эффект вспышки прекратился, зрение постепенно начинало различать размытые контуры человеческих фигур, а затем я уже совершенно отчетливо увидела картинку. Я ехала в машине с четырьмя мужчинами, двое спереди, двое сзади по бокам от меня. Они все молчали, глядя перед собой, и не двигались, кроме водителя, сжимавшего руль.
— Кто вы? — я повернулась к тому, кто был справа. Никакого ответа не последовало. — Это нейтральная зона? — то же самое. — Дайте хотя бы воды, если вам не жалко!
На этот раз ко мне обернулся тот, кто сидел возле водителя:
— Тебе придется потерпеть, скоро мы будем на месте. — Его лицо было словно маска восковой фигуры, никаких выразительных эмоций, пустой шаблон лица. От этого становилось не по себе, сердце в груди трепыхалось и подпрыгивало, я напряженно косилась, то на одного, то на другого стража. Как мне показалось, до этого «места» мы ехали очень долго, меня снова клонило в сон. Дурацкое немеющее состояние! Где-то глубоко, в уголке сознания меня ужасно нервировала эта моя идиотская заторможенность. Мне то хотелось снова уснуть, то вдруг, сжимаясь в комочек, хотелось завизжать изо всех сил.