Немного помедлив, я пристально посмотрела ей в глаза, чтобы она уловила всю важность и серьёзность моих слов:
— Зная тебя, Кэм, я знаю, что у тебя есть предположения, но нет доказательств. Ошибаешься ты редко, но правды от меня ты не услышишь. Сразу хочу предупредить — это для твоего же блага. Я сама не верю, что до сих пор ещё жива. Наша работа, то, чем мы занимались — это фактически ерунда, верхушка айсберга. А ощутить его вес на собственной шкуре, это совершенно другое, и это притом, что мне ещё сказочно повезло. Если я открою рот — умру в ту же секунду, а также тот, кто услышит или узнает эту правду. Причем, мгновенно, не успеешь сосчитать до двух. Это действует незаметно и на расстоянии. Неумолимая кара для особо любознательных. Так что, если ты не хочешь, чтобы и на наши могильные плиты носили цветы — лучше забудь о вопросах. А я постараюсь научиться жить заново.
Много объяснять Камиле и не нужно было, она всегда хватала смысл с полуслова, и всегда подходила к делу с практической стороны.
— Ладно, я поняла, что связано это с тем свечением на кладбище, и что в твоей голове бомба. А написать об этом в виде фантастического очерка нельзя?
— Нет, сведения не должны распространяться ни под каким предлогом. За мной следят.
— Тогда нужно придумать, что сказать родным и какую версию выдвинуть для полиции. У них у всех к тебе будет мно-о-го вопросов. Есть у тебя какие-то соображения?
— С ходу, в голову мне пришло несколько сюжетов. Первый: я потеряла голову от любви и бросилась в любовную авантюру, забыв обо всём, но была жестоко обманута и брошена, от чего впала в депрессию и опустилась до жуткого состояния получеловека. Второй: временно нагрянувшая амнезия стерла мне память, я не знала кто я и откуда, меня ограбили, и я была вынуждена бродяжничать и жить под мостом в картонной коробке пока память вдруг снова ко мне не вернулась.
— Первый вариант отпадает сразу же, ты что! В это никто не поверит. Ты вовсе не тот человек, который ввязывается в любовные авантюры и теряет голову! На этом даже Антуана не проведешь. А второй вариант, тоже, конечно, дурацкий, но сойти более-менее может, будет как в дешевой мелодраме. Особенно если учесть то, как ты выглядишь. А как ты объяснишь свои шрамы? Отбивалась от пьяных бомжей? Вопросы, …их будет всё равно достаточно.
— Значит, добавим ко всему этому и депрессию, чтобы особо не мучили. Скажу, что смутно помню тот период. Кстати, от осмотра врача нужно как-то отделаться. В общем, буду смотреть по ситуации. …Главное я среди живых.
Камила напряженно покосилась в мою сторону. Догадывалась ли она? Вряд ли! По крайней мере, я была уверена, что она не спросит. Труднее будет с остальными.
— Когда ты думаешь сообщить родным? — Камила присела рядом со мной на кровать, и осторожно коснулась кривой розовой полоски на моём плече. — Для них будет такое счастье узнать, что ты жива. Может, позвонишь сейчас?
— Нет, лучше, когда вернусь к себе! — Я занервничала. Мне так не хотелось впутывать свою семью, делать им больно ещё раз. — Ты думаешь стоит? Они ведь уже начали привыкать, что меня нет, а вдруг я опять исчезну, что тогда?
— Ты точно спятила, Софи! Никуда ты больше не денешься. Я тебя устрою работать в детском журнале, будешь ходить строго только в офис и домой! Ты что?! Обязательно нужно порадовать родных! Даже не думай о таких глупостях, тем более что полиция всё равно сообщит им. Так что давай отдыхай, закажи себе что-нибудь поесть, всё что хочешь. А я пока сбегаю, куплю тебе кое-какую одежду, причем на несколько размеров меньше прежних! — Камила своей уверенностью умела заряжать позитивом и верой в удачу. Она безвозмездно делилась с окружающими своей силой воли и живучим оптимизмом.
Только вот после её ухода, я ощутила, что с некоторых пор меня до ужаса пугает одиночество в чужих стенах. Оно сжимало меня со всех сторон, наползая темными тенями, и вдавливало меня в матрас. Я тут же вскочила и подбежала к окну. Отсюда мне хорошо было видно участок улицы и спешащих пешеходов. Так было намного лучше. Вон же она жизнь!