Тая
— Кноп, ты хоть поела бы.
Не реагирую. Не хочу ничего. Жить не хочу без него.
— Кноп. Мне похрен, но я ему морду начищу. Как смогу.
Только эти слова вырывают меня из небытия:
— Матюш… Не вздумай… Он тебя раздавит.
— Похрен. Пусть давит. За тебя я готов.
Улыбаюсь слабо:
— Матюш… Я не готова. Ты мне нужен. Я не смогу без тебя.
— А без него сможешь?! Уже не можешь! А вы только вчера расстались!
Расстались… Как так? Не может же быть… Не бывает так… Снова закрываю глаза и просто не думаю ни о чем. Нет меня…
Яр
Смотрю на то, как ведут загнутого Ворона с руками в наручниках за спиной. Отец стоит рядом. Наблюдаем спокойно. Ворон изворачивает голову и пялится на нас двоих:
— Не понял… Пацан, ты откуда с ним знаком вообще?!
Усмехаюсь и демонстративно жму отцу руку:
— Спасибо, пап.
Отец похлопывает меня по плечу, отвечая на рукопожатие:
— Тебе спасибо, сын. Мы теперь всё тут вычистим. Не нужна мне эта грязь в моем городе.
Ворон смотрит на меня с отвисшей челюстью:
— Он твой… Отец?!
Жму плечами. Что сказать. Батей я горжусь. И, оставив его тут заканчивать, направляюсь к машине. Срочно нужно Таю увидеть. Немедленно. Пусть и раннее утро. И я мчусь к ней домой. Лечу просто. И надавливаю на кнопку домофона в нетерпении. На кнопку, улыбаюсь.
А в момент открытия двери в квартиру почти получаю смазанный удар в челюсть от Матвея:
— Ссука ты, Ярый! Просил же тебя!
Защитник, улыбаюсь:
— Так было нужно, Матвей. Я объясню. Но сейчас мне нужно поговорить с Таей.
Матвей шумно дышит, хмурится:
— Снова разбить её хочешь?!
— Нет. Я всё исправлю. Извинюсь.
— Да… Иди ты… Сам разбирайся! Надеюсь, она тебе врежет хорошенько!
Он машет рукой и уходит к себе, освободив мне проход. И я вхожу, прикрыв дверь. А при входе уже в комнату Таи слышу:
— Я тоже скучаю! Целую тебя! До встречи!
И меня кроет. Не может быть. Я же помню её лицо. Вхожу в комнату, чуть стукнув по двери. Тая сидит на кровати. Смотрит на меня внимательно. Интересуюсь:
— Ты в порядке? Я войду?
— А ты со мной снова разговариваешь?
— Извини за вчерашнее. Так было нужно. Я тебе всё объясню.
Смотрит на меня, прищурившись. Кстати.
— Это ты с кем говорила сейчас?
Хмыкает:
— С папой.
Чего?!
— С каким папой?
Смотрит на меня еще внимательней:
— Римским.
Застываю на мгновение. Бляя… Вот я идиот. Она со своим папой говорила.
Присаживаюсь на корточки рядом:
— А со мной поговоришь? — мягко беру её за руку.
Выдергивает:
— Обратитесь к секретарю.
Встает и уходит… В шкаф. В прымом смысле открывает большой угловой шкаф, заходит туда и закрывает за собой дверь. Меня смех разбирает, но все же подхожу к шкафу и открываю его. Тая вскрикивает, прикрываясь вешалкой с платьем:
— Тебя стучать не учили?!
Смеюсь все же:
— В шкаф?
— Какая разница? Дверь есть? Есть! Стучи!
Наклонившись, вытаскиваю за талию эту потрясающую девчонку, прижимаю к себе:
— Прости. Я должен был сразу всё объяснить. Просто времени мало было.
— Даа? — жмется она ко мне, — На меня мало? А на кого же много?
— Нужно было встретиться с отцом.
— А после меня не мог? — шлепает она меня рукой.
— Мне нужна была его помощь. Срочно.
Фыркает:
— Попросить банку маминых огурчиков от похмелья лечиться?
Улыбаюсь:
— Да, огурчики у мамы знатные.
— Воот! — торжествующе прижимается она ко мне ближе.
— Но дело не в них. Такую помощь мог оказать мне только отец.
— Мм. Какую же?
Жму плечами:
— Просто он мэр.
Достаю из внутреннего кармана паспорт и показываю ей. Специально приготовил. Тая хлопает глазами пару минут, потом возвращает паспорт мне и разворачивается.
— И куда ты? — интересуюсь.
— Ты как хочешь, а я — в шкаф.
Смеюсь и перехватываю её:
— Вот уж нет. Я мириться хочу. Сильно.
— Сильно мириться?
— Сильно хочу.
Тая обнимает меня за шею и шепчет:
— И я…