Стоев привычно задерживался. Ника раз за разом смотрела на телефон, но звонить и надоедать мужу не решалась. Ужин она приготовила, а ничем другим заниматься не хотелось. Всю работу по дому всё равно не переделаешь! Фраза не отличалась новизной и глубокомыслием, но для очистки совести подходила вполне. Тем более, что на столике, рядом с уютным креслом, лежал томик Мураками.
Вероника, дочь преподавателя английского языка, владела этим самым языком на достаточно серьёзном уровне. Егор, её усилиями и благодаря собственной жадности к знаниям, тоже. Оба бегло читали англоязычную литературу, которая, поди знай, будет ли когда переведена на великий и могучий. Книга Харуки Мураками была их последним приобретением, а сам автор стал неожиданно приятным открытием.
Ника уселась поудобней, включила бра. Слово за словом перед ней возникал мир, в котором обычные житейские моменты: съездил в магазин, приготовил ужин, поел, послушал музыку, почитал книгу, наполнялись мягким смыслом, и незатейливое очарование, не замечаемой обычно повседневности, отчётливо и пронзительно заявляло о себе. И напрочь отсутствовала суетность, словно не о нашем сумасшедшем времени писал этот талантливый японец. - Ты его понимаешь?- спросил недавно Егор, взяв у Ники из рук творение японского писателя. - Скорее воспринимаю чувствами. - Знаешь, меня он успокаивает,- Егор вернул жене книгу.- Его можно читать, не вникая особо в сюжет, с любого места, получая удовольствие от каждой прочитанной фразы. Не важно - о чём он пишет, его просто хочется читать. - Я физически ощущаю, что скорость временного потока у него другая, более замедленная,- поделилась с мужем своими размышлениями Ника.- Неспешно так течёт у него время. Или это мне кажется? -Просто для него значимы штрихи повседневности, а для большинства из нас существуют лишь оформившиеся события, вот и воруем у себя минуты, часы, дни. - И жизнь, песком сквозь пальцы, протекает в одночасье. - Грустно и страшно. Человеческий век до обидного короток! Нам так мало отпущено. Я хотел бы подарить людям Вечность! - И Вечность можно растранжирить, и плакать об упущенных возможностях. Знаешь, что заставляет особо сильно тосковать людей о скоротечности прожитых лет? Пустое их однообразие. А вот древние римляне говорили: «Кто прячется и коснеет в неподвижности, для того дом словно гроб. Можешь начертать у порога их имена на мраморе: ведь они умерли раньше смерти». - Я знаком с философией твоих римлян: «Жизнь долга, если она полна. Будем измерять её поступками, а не временем». Но, согласись, чем длиннее жизнь, тем больше событий может она вместить. - Мечтаешь о бессмертии, Стоев? - Работаю над его реальным достижением. - Шутишь? - Вовсе нет. Даже определённый результат наметился. Ну как было серьёзно отнестись к такому заявлению. Конечно, Ника мужу не поверила. А напрасно. Егор Стоев всерьёз занимался разгадкой механизма старения человеческого организма. Он был не единственным учёным, кого волновала эта проблема. Во все века находились одержимые идеей, больные надеждой разгадать главную из загадок матушки-природы. Но никто и никогда не подходил так близко к её решению.