«Не приведи вас Бог жить во времена перемен!»- так, или почти так сказал давно кто-то из мудрых. Егор не помнил кто именно, но, увы, имел возможность на собственном горьком опыте убедиться в справедливости этих слов. Вот уж точно, нет ничего вечного. Ещё вчера никто и предположить бы не мог, что Союз Советских Социалистических республик доживает свои последние дни. Жестко структурированная государственная машина, которой, казалось, не может быть износа, развалилась в одночасье. Стоеву горько было видеть, как рушится великая держава, увлекая за собой тех, кто послабее, кто всегда надеялся на «руководящую руку партии». Народ, не привыкший сражаться за место под солнцем, расталкивая ближних локтями и дубинками, был вынужден приспосабливаться к новым условиям. Перед людьми стояла задача не потеряться, выстоять, выжить. Не всем оказалось по силам найти свое место в столь разительно переменившемся мире. Времена наступили смутные. Стоевым, правда, не пришлось особо страдать, как большинству людей из их окружения. Знакомые завидовали Егору - он не лишился работы, секретная лаборатория по-прежнему хорошо финансировалась. - Это временное явление,- убеждал он себя и Нику, обсуждая проблему торгующих на рынках учёных. Никакое государство не сможет долго обходиться без науки и искусства. Но Вероника, как историк и журналист, будучи человеком наблюдательным и вдумчивым, не тешила себя иллюзиями. - Этот бедлам надолго, Егор. Мы переживаем сейчас период распада созданной коммунистами системы. При этом нам усиленно пытаются внушить, что Советский Союз, поправший святое святых мирозданья - частную собственность, ещё в момент своего создания был обречён на скорую гибель. - Ты думаешь иначе? - Да. Идея всегда первична. Не деньги, а добротная идеология - основа благополучия любого общества. - Но идеология большевиков была фальшивой! - Весь наш мир – одна большая иллюзия. Есть то, во что мы верим. - Но Сталин залил землю кровью, парализовал души страхом. - Всё так. Но его боялись все. Неприкасаемых не было. И это как то уравнивало. - Ты оправдываешь тоталитаризм?! - Нет. Но есть такая фраза «и джины строят храм». - Ну да, оборотная сторона добра есть зло, а в любом плохом всегда отыщется позитив. - Нравится нам это или нет, но именно так всё и есть. Вот увидишь, сколько дряни всплывёт вскорости вверх, а хороших, но слабых людей - погибнет. - Это неизбежная цена за избавление от фальшивых истин. - В обществе, в котором в умы людей усиленно внедряется утопичная иллюзия всеобщего равенства, есть возможность выжить немного мнительному, совестливому, честному человеку. В других условиях он обречён на прозябание и вымирание. И пусть неуверенные в себе идеалисты создают вокруг себя массу проблем, но обществу без них, как человеку без совести, никак нельзя. Мы ещё будем с сожалением вспоминать о наивной и щедрой доброте людей, утраченной с гибелью усердно проклинаемого сейчас всеми государства. Кто поднимется и станет вскорости недосягаем, а благодаря огромным деньгам ещё и неприкасаем? Уверенный в себе нахал, перед которым весь мир в долгу. Он в любой ситуации не пропадёт, сумеет обеспечить себе наилучшие условия для существования. Он возьмет желаемое, легко и естественно, не задумываясь о том, что посягает на чужое, искренне считая, что для окружающих оказать ему услугу так же приятно, как ему её получить. -Ника, мне кажется – ты преувеличиваешь. -Если бы, Егор. Не верю я, что нас ждет что-то хорошее. Строить всегда сложнее, чем ломать, в особенности, когда каждый тянет одеяло на себя, ничуть не заботясь о других. Время, когда в обществе резко возрастает количество замкнутых на себя индивидуумов, и есть начало предсказанного Библией апокалипсиса.
Такие вот разговоры с женой не добавляли Егору оптимизма. Внутренний конфликт между позицией учёного, всецело погружённого в науку, и тем, как воспринимала мир, не лишенная идеализма душа Стоева, был болезненным и весьма изматывающим.
Стремясь отрешиться ото всего, что не имело отношения к его открытию, Стоев дни и ночи проводил на работе. Он уже буквально валился с ног от ставшей привычной, всё накапливавшейся усталости. Но какое это могло иметь значение в сравнении с тем эффектом, которого удалось достигнуть. Чудо-таблетки явно делали своё дело. Теперь требовалось добиться того, что бы доза воздействия стала минимальной, а результат как можно более продолжительным. Нельзя же, право, каждое утро начинать с таблетки! Сколько же тогда их понадобится! Сколько? Да не много! Даже и при таком раскладе - не много. В том, что его открытие станет достоянием избранного круга людей, Егор Стоев уже не сомневался. Не осчастливить ему человечество! А как мечталось! Какая там благодарность облагодетельствованных людей, не проклинали бы! Ведь он один из тех, кто создаёт особую касту избранных. И если бы достойнейших! Достаточно включить ненадолго телевизор, что бы содрогнуться от страшной истины, глядя в бессовестные лживые глаза самовлюблённых кандидатов на бессмертие. *** Человек предполагает, а Бог располагает. Стоев рассчитывал через месяц завершить ряд очень важных опытов, а вместо этого оказался сам в роли подопытного. Егор, как обычно, пришёл на работу раньше всех. Он любил утреннюю тишину, когда никто не мешает сосредоточиться. Именно ранним утром чаще всего новые идеи приходили ему в голову. Стоев переступил порог лаборатории, прикидывая с чего бы лучше начать рабочий день, но внезапно ему сделалось дурно. Голова закружилась, потемнело в глазах, и он медленно стал оседать на пол, теряя сознание. Егор лежал на входе в лабораторию бесчувственный, почти мёртвый, когда, где то через час, на него наткнулись сотрудники. Учёный был срочно доставлен в больницу. Врачи обследовали Стоева. Все анализы оказались в норме. А вот давление по непонятной причине резко упало и его никак не удавалось поднять. Даже дышал Егор с трудом. Он ничего не хотел, и ни о чём не думал. Тело его стало вялым и непослушным. -Боюсь, Иван Федорович, это надолго,- доктор беспомощно развел руками. Профессор Бутов устало прикрыл глаза, сказал потерянно: - Он ведущий учёный возглавляемого мной очень важного правительственного проекта. - Мы сделаем всё возможное, но вы не хуже меня знаете – возможности медицины ограничены. Не всесильны мы! - Как некстати. До чего же не вовремя. - Болезнь- дама капризная, она ни с кем и ни с чем считаться привычки не имеет. Вы уж простите, но у меня обход. Ивану Федоровичу Бутову ничего не оставалось, как раскланяться с несговорчивым светилом от медицины. Где тому было понять все, связанные с отсутствием Стоева, трудности и проблемы, навалившиеся на заведующего сверхсекретной лабораторией. Без Стоева проект дальше двигаться не мог. А, говорят, незаменимых людей нет!