08.08
- Есть Бог на Небе. И он сжалился надо мной,- шептал Иван Федорович Бутов, радуясь тому, как быстро пошёл на поправку Стоев. –Месяц псу под хвост! А с меня ведь спрашивают, требуют. Слава Богу, Егорушка выжил. А ведь совсем плох был. Три дня в себя не приходил. Бредил. Ну, да теперь всё наладится. Всё будет хорошо. Обязательно будет.
Знал бы Иван Фёдорович, что ждёт его впереди, так бы не радовался. Егор Стоев вышел на работу, но был нацелен уже совершенно на другую задачу.
Когда Стоев решился вмешаться в ход эксперимента, пробные образцы таблеток от старости успешно испытывались на людях. Одна таблетка, принятая раз в месяц, позволяла без страха смотреть в будущее. Основательно всё взвесив и продумав, Егор решил пойти к намеченной цели самым простым путём. Смешав мел с витаминами, он изготовил партию нейтральных таблеток и подменил ими настоящие. Так он добыл и спрятал в тайнике первую сотню волшебных горошин.
Сил и надежд на борьбу со смертью Стоев потратил столько, что горькой несправедливостью по отношению к самому себе было бы не воспользоваться плодами многолетнего труда. Он не мог принести в мир своё изобретение, но считал себя вправе лично воспользоваться достигнутым.
Шло время, запасы таблеток у Егора росли, а эксперимент начал давать сбои, наверху заволновались. Стоев перестал подменять таблетки. - Ну почему! Что же мы не учли?- пребывая в полной растерянности, сокрушался основательно осунувшийся Иван Федорович Бутов. Ему предстоял очень неприятный разговор с очень серьёзными людьми. За денежный дождь, долгое время щедро орошающий возглавляемую им лабораторию, нужно было держать ответ. За подобную пробуксовку по голове не погладят.
Откат к исходным результатам группы людей, на которой вот уже столько времени и с таким успехом испытывали чудо-лекарство, вызвал волнение и споры среди занятых в проекте учёных. Выслушав мнение коллег, Егор сказал: - Думаю, организм склонен настаивать на своём, он адаптировался к внешнему воздействию, а затем выработал дополнительный механизм, способный обеспечить изначально заданный природой результат. - Вы действительно считаете такое возможным?! - Человеческий организм – загадка. Что нам, в сущности, о нём известно? - Не так и мало. - Но гораздо меньше, чем того бы хотелось. - Да уж. С этим трудно спорить. А ведь как всё замечательно получалось! А теперь… - Но мы же не собираемся сдаваться. У меня есть одна интересная идея. Новая идея Стоева, способная, не вызывая подозрений, свести на нет его же гениальное открытие, требовала осторожного внедрения. Ведь в лаборатории работали отнюдь не дураки. Требовалось обмануть далеко не рядовых учёных. Шаг вперёд, потом назад, и снова вперёд, очень осторожно и незаметно изменяя направление движения. На смену редким теперь удачам, приходило обидное разочарование. Чудесная мечта, поманив и взбудоражив, ускользнула из протянутых к ней рук. Через год эксперимент окончательно зашёл в тупик. В довершение всего в лаборатории случился пожар, уничтоживший всю документацию провального псевдо открытия. *** Стоев понимал, что в покое его не оставят. Глупо было бы думать, что структуры, профинансировавший Стоевский проект, легко поверят во внезапный провал успешного эксперимента. Но ведь и аргументов против него им не наскрести. Выполняя задуманное Стоев не спешил, не суетился, а главное ни с кем не делился ни своими сомнениями, ни своими планами. Всё необходимое он сделал сам, и потому надежда выждать и выжить у него была. Государственная комиссия ни опровергнуть, ни доказать умышленный поджог лаборатории не смогла. Сотрудников допросили раз, другой. Егора тоже вызывали к следователю. Но сомнений в его лояльности ни у кого не возникло. Время шло, не принося неприятных сюрпризов. Стоев даже позволил себе расслабиться, понадеявшись на «авось». Как оказалось – напрасно. Ведущим учёным проекта «Бессмертие» предсказуемо заинтересовалась Федеральная служба безопасности .
Пристальный взгляд холодно-равнодушных глаз выдержать было сложно. Стоева изучали, как букашку под микроскопом. Достаточно долго, чтобы прочувствовал всю свою ничтожность и даже не пытался хитрить. А потом указали на одинокий стул.