Пролог
Диана
Вот как это было — моими глазами.
Подарков много. Очень много. Куклы, конструкторы, книги, платьица, шуршащие коробки, и ленты, которые так приятно тянуть, пока бантик не сдаётся. Я стараюсь всем говорить «спасибо», улыбаюсь, но к концу уже путаюсь, смеюсь и шепчу маме в плечо:
— Мам, а можно просто обнять?
Мама кивает и целует меня в макушку. Обнимать — легче, чем тысячу раз говорить «спасибо».
И тут встаёт он. Давид. У него пиджак — серьёзный-серьёзный. Я слышала, как тётя Инна шептала, что это «потому что праздник у Софьи», но мне кажется, что пиджак на нём как на большом. Он достаёт из кармана маленькую коробочку. На секунду смотрит прямо на меня. Где-то сбоку дядя Артём кивает ему, как взрослому: мол, вперёд.
Давид подходит и говорит спокойно, по-взрослому:
— Это тебе. Чтобы… если страшно — помнила. Я рядом.
Голос у него ровный, тёплый. Я даже не дышу.
Я аккуратно развязываю ленту (не рвать! вдруг там что-то нежное), открываю — и замираю. На моей ладони лежит крыло. Тонкое, светящееся, будто настоящее, только маленькое. В комнате становится теплее — это мама улыбается так, что прямо светится. Папа морщит переносицу — я знаю: это у него вместо слёз.
— Тут написано… — шепчу я, ведя пальчиком по буквам. Они гладкие-гладкие. — «Всегда рядом».
Поднимаю глаза на Давида:
— А ты правда всегда будешь рядом?
— Да, — отвечает он просто. — Постараюсь.
Я смотрю на него ещё мгновеньку и чувствую, как у меня внутри встаёт плечи что-то важное и упрямое. Всё понятно. Я разворачиваюсь к гостям, поднимаю крыло над головой и громко, чтобы все слышали, объявляю:
— Когда я вырасту, он будет моим мужем!
Тишина падает сразу. Где-то бабушка вздыхает: «ой-ой-ой». Один из пап где-то в конце стола хмыкает: «Началось». Тётя Инна прикрывает рот ладонью, а у неё глаза смешные — мокрые и смеющиеся сразу. Мама на секунду теряет свою врачебную спокойность и смотрит на папу: «Ну?» Папа переводит взгляд на дядю Артёма. Оба делают вид, что очень серьёзные. Выходит плохо — я вижу, как у них в уголках губ прячется смех.
— Диана, — мягко говорит мама, — давай сначала торт.
— Сначала муж, потом торт, — уверяю я. — Так в сказках.
— В наших сказках — наоборот, — отвечает папа. — Сначала торт — и всем весело, потом большие разговоры — и папе валерьянка.
Все смеются, и воздух снова становится лёгкий. Дети уже носятся по саду, музыка, шарики — всё опять как раньше. А Давид стоит, красный до ушей, но смотрит на меня и не отводит взгляд. Я прячу кулон под платье, прижимаю его ладонью — крепко-крепко, как будто это не просто украшение, а обещание.
Моё. И я вырасту. И всё будет, как я сказала.
Глава 1
Диана
Будильник орёт в 5:40. Я не люблю его, но я люблю вставать раньше города. Это даёт странное чувство: будто весь мир ещё спит, а я уже победила.
Стакан холодной воды, волосы в хвост. Крыло на груди — тёплое от кожи. Пальцем провожу по буквам: «Всегда рядом». Глупое обещание детства. Или не такое уж глупое.
На улице тихо. Асфальт ещё холодный, воздух свежий. Я бегу. Дышу ритмом: вдох-выдох, шаг-шаг. Каждое утро проверяю себя на прочность. Если я не устала к завтраку — значит, плохо старалась.
Зал. Запах резины и пота. Тренер машет рукой:
— Ди, два раунда и лапы. Не геройствуй.
— Я скромная девочка, — ухмыляюсь, заправляю капу и встаю в стойку.
Соперница выше меня. Уверена, что рост решает. Первые секунды она пробует «давить». Я улыбаюсь: давить на меня бесполезно. Поднырнула, удар в корпус — звонко через перчатки. Она морщится. Я добавляю мягко, почти шепчу:
— Не бойся. Это всего лишь игра.
После душа — тир. Металл, запах пороха. Я поднимаю оружие, делаю вдох. Щелчок. Мишень рвётся ровно в центре. Я улыбаюсь. Я люблю точность больше, чем шум.
К восьми дома. У нас дом — живой, со своими шрамами. Папина банка оставила вмятину на столе, мамины кружки всегда разные, потому что «эта треснула, но жалко выбросить». Я захожу, кроссовки летят в угол.
Мама у плиты, волосы собраны. Она улыбается глазами.
— Ну, тигрица, сегодня что? Яйцо, овсянка?
— Два яйца и кофе, — отвечаю. — И, может, похвалу.
— Хвалить тебя опасно, — смеётся мама. — Сразу начинаешь дерзить.
Папа появляется тихо, как будто из воздуха. На нём футболка, волосы мокрые.
— Опять бокс? — спрашивает.
— Ага.
— Береги руку. Ты любишь лезть в клинч.
— А ты любишь командовать. — Я усмехаюсь. — Но я взрослая, пап.
— Взрослая, да. Но я всё ещё твой отец, — он пожимает плечами.