— Мам! — я поднимаюсь с дивана и захожу на кухню. — Ты что сказала?
Она спокойно кладёт телефон на стол, поворачивается ко мне. В глазах искорки.
— Я сказала, что ты передаёшь Диане привет.
— Мам… — я сжимаю кулак, кладу его на стол, чтобы не размахивать руками. — Не делай так. Я сам скажу.
Она смотрит на меня с улыбкой.
— А ты сказал бы?
— Да. — Мой голос низкий. — Я не ребёнок, чтобы через маму передавать записки.
— Давид, — она касается моей руки. — Ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда, — я смотрю прямо в её глаза. — Если у меня есть слова для неё, я скажу их сам.
Она улыбается мягко, но уже без насмешки.
— Вот этого я и хотела услышать.
Я молча отхожу к окну. Сердце бьётся чаще, чем должно. Я сам не ожидал, что так взорвусь. Но мысль о том, что между нами будет посредник, вызывает во мне злость.
Нет. Так не будет.
Телевизор выключен. Я стою у окна, пальцы вцепились в подоконник. Сердце колотится чаще, чем надо.
На кухне мама заканчивает разговор с Софьей, и её телефон загорается новым сообщением. Она читает — и улыбается так, будто знает больше, чем говорит.
— Мам, — бросаю я. — Что?
— Ничего, — отвечает, слишком спокойно.
Я подхожу ближе, вырываю взглядом слова с экрана.
«Если Давид хочет что-то сказать, пусть говорит прямо мне, а не через маму».
Я усмехаюсь. Глухо, хрипло.
— Вот значит как…
Мама смотрит осторожно.
— Давид…
— Мам, дай номер.
Она колеблется пару секунд, потом всё-таки протягивает.
— Не делай глупостей.
— Я никогда не делаю глупостей, — отвечаю. — Я делаю шаги.
Я открываю диалог. Сердце бьётся ровно, но внутри всё гудит. Пишу.
Я: «Ты всегда такая дерзкая? Или только со мной?»
Жду. Долгая секунда. Две. И вот экран загорается.
Диана: «Я всегда говорю прямо. А если ты хочешь что-то сказать — говори. Сам.»
Я усмехаюсь. Это она. Не девочка. Женщина, которая привыкла держать слово.
Я: «Тогда слушай. Вчера ты смотрела на меня, будто бросаешь вызов.»
Пауза.
Диана: «Я не бросаю вызов. Я напоминаю. Я сказала, что ты будешь моим мужем. И я слов назад не беру.»
Горло пересыхает. В груди жар.
Я: «Знаешь, я тоже не беру слов назад. Но теперь проверим — ты правда готова?»
Её ответ появляется быстро.
Диана: «Я родилась готовой.»
Я закрываю глаза и смеюсь тихо, хрипло. Вот она. Та самая.
Я: «Ты изменилась. Ты стала красивой. Уверенной. Мне это нравится.»
Диана: «А ты стал опасным. Это тоже мне нравится.»
Я сжимаю телефон в ладони. Пальцы чешутся позвонить, услышать голос. Но я знаю: мы оба играем. И эта игра только начинается.
Я: «Ты хочешь игры?»
Диана: «Я хочу по-настоящему. Всё или ничего.»
Я: «Тогда будь готова. Потому что я не умею в полсилы.»
Диана: «Отлично. Я тоже.»
Долгая пауза. Мы оба молчим. Я представляю её: волосы распущены, кулон на груди, взгляд упрямый. Она смотрит на экран так же, как смотрела на меня за ужином.
Я пишу последнее.
Я: «Спокойной ночи, Диана. Но предупреждаю: после таких слов ночь спокойной не будет.»
Ответ прилетает мгновенно.
Диана: «Я и не хочу спокойной.»
Я кладу телефон рядом, откидываюсь на спинку дивана. Мама стоит в дверях, смотрит с тем самым выражением, где смешаны тревога и смех.
— Ну что? — спрашивает она.
— Всё, мам, — говорю я хрипло. — Теперь я говорю с ней сам.
И впервые за долгие годы я чувствую: меня трясёт не от злости, не от страха. От желания. От ожидания. От того, что будет дальше.
Глава 6
Давид
Телефон светится ещё до рассвета. Я просыпаюсь не от сигнала, не от будильника. От того, что внутри всё ещё дрожит после вчерашнего. Потянул руку, взял аппарат, и сразу — её слова.
«Я и не хочу спокойной.»
Смотрю на эту строчку, и улыбаюсь. По-настоящему. Настолько, что даже чувствую непривычное тепло в груди. Сколько лет прошло с тех пор, как я так улыбался? Даже не помню. Улыбки у меня обычно другие — холодные, для дел, для разговоров, для игр. А это — настоящая.
Я перечитываю всю переписку. Снова и снова.
«Я сказала, что ты будешь моим мужем. И я слов назад не беру».
«Я родилась готовой.»
«А ты стал опасным. Это тоже мне нравится».
Каждое её слово звучит так, будто она стоит передо мной, глаза в глаза. Никаких реверансов. Никаких дешёвых «милая/дорогая». Чистая правда. И от этого у меня внутри — жар.