Я улыбаюсь краем губ.
— Ну что, Давид, — шепчу своему отражению. — Посмотрим, кто выдержит этот разговор.
И знаю: я готова. Всегда была.
Глава 7
Давид
Весь день я занимался делами. Встречи, бумаги, разговоры. Люди говорили: «важно», «срочно», «нужно». Я отвечал, кивал, решал. Всё по привычке. Но внутри — только одно. Вечер.
«Сегодня вечером. Мы поговорим. В глаза.»
Моё сообщение. Моё обещание.
Она написала: «Я жду.»
И я знаю — она ждёт. И я иду.
Я стою у зеркала. На мне чёрная рубашка, пиджак. Без лишних деталей. Я не наряжаюсь — я не мальчик. Но я хочу, чтобы, когда она посмотрит, увидела мужчину. Моё отражение спокойно. Только глаза выдают, что внутри меня ток.
Мама проходит мимо, останавливается, смотрит.
— Красавец, — говорит с улыбкой. — Ты идёшь к ней?
— Да.
— Тогда одно запомни, — её голос становится серьёзным. — Не бойся быть настоящим. Она это ценит.
Я киваю. И ухожу.
Машина мягко катится по улицам. Фонари отражаются в стекле. Я держу руль крепко, пальцы чуть белеют. Внутри — странное чувство. Я привык ехать на встречи с полной ясностью: кто враг, кто союзник, где опасность. Сейчас — другое. Я не знаю, что она скажет. Я не знаю, как посмотрит. Но я знаю: мне это важно.
Я паркуюсь у их дома. Выключаю мотор. Тишина. Сад пахнет травами и чем-то сладким, будто воздух специально приготовили к нашему разговору. Я выхожу, медленно закрываю дверь.
У ворот меня встречает Маркус. Его глаза внимательные, но спокойные. Он жмёт руку крепко, по-мужски.
— Заходи. Она ждёт.
Эти слова звучат как приглашение. И как вызов.
В доме пахнет хлебом, травами. Софья улыбается, обнимает меня тепло, как будто я её сын. Я благодарю, здороваюсь. Но глаза ищут только её.
И вот она.
Она выходит в комнату. Волосы собраны, платье простое, но сидит так, что смотреть хочется дольше. На шее — кулон. То самое крыло.
Наши глаза встречаются. Всё вокруг будто замирает.
Я чувствую: сердце бьётся быстрее. Но я держу взгляд. Спокойно. Уверенно. Мужчина напротив женщины.
— Добрый вечер, — говорю низко.
— Добрый, — отвечает она. Голос ровный, но в глазах — огонь.
И этого достаточно. Первые слова. Первые секунды. В них больше, чем в сотне сообщений.
Мы садимся за стол.
Смех родителей, запах еды. Но внутри у меня всё свербило: я пришёл не просто «в гости». Я пришёл за ней.
И когда разговоры стали слишком длинными, я посмотрел прямо на Диану.
— Ты говорила: «пусть говорит напрямую». Так вот — я здесь. И я хочу, чтобы мы поговорили. Только вдвоём.
В комнате повисла пауза. Маркус прищурился, Софья подняла брови, но в её глазах мелькнула улыбка. Диана же смотрела прямо, без колебаний.
— Хорошо, — сказала она. — Пойдём.
Я поднялся первым. Её родители переглянулись, но ничего не сказали. И это было для меня знаком: они доверяют ей. Или проверяют меня. Всё равно.
Мы вышли из дома. Ночь была тёплая, пахло садом. У ворот я открыл ей дверь машины.
— Ресторан? — предложил я. — Нормальный вариант для разговора.
Она усмехнулась.
— Слишком официально. Хочу воздух. Пойдём на набережную.
Я хмыкнул.
— Ты всегда выбираешь сложный путь, да?
— Нет, — ответила спокойно. — Я выбираю честный.
И я не спорил.
Мы шли по набережной. Лампы светили мягким жёлтым светом, вода блестела в темноте. Она шла рядом — уверенно, ровно, не прячась. И мне нравилось, что она не делает вид, будто «девочка с мужчиной». Она идёт, как равная.
— Знаешь, — сказал я, сунув руки в карманы, — за десять лет я видел много городов. Но каждый раз, когда слышал слово «дом», представлял не крышу, не стены. Представлял глаза.
— Чьи? — она посмотрела на меня.
— Теперь понимаю — твои.
Она не удивилась. Только чуть усмехнулась.
— Ты всё ещё умеешь говорить неожиданно.
— Нет, — поправил я. — Я просто не умею врать, когда речь про тебя.
Мы шли дальше. Она слушала воду, ветер, мой голос. А я — её шаги. Ровные, лёгкие, но твёрдые.
— Ты изменилась, — сказал я. — Стала сильной. Даже слишком.
— «Слишком» для кого? — приподняла бровь.
— Для мужчин, которые любят удобных. — Я посмотрел ей в глаза. — Но не для меня.
Она молчала пару секунд. Потом ответила:
— Я не собираюсь быть удобной.
— И не будь, — сказал я хрипло. — Я терпеть не могу удобных.
Я видел, как её губы дрогнули в улыбке. Маленькая победа.
Мы остановились у перил, глядя на воду. Лёгкий ветер трепал её волосы. Она держала кулон пальцами — так же, как тогда, в шесть лет.