– Мы и так погибли…
Ее энергия наполняла меня, восстанавливая тело, разорванное магическими ударами. Но я понимал: это не просто магия. Она отдавала мне все, что у нее осталось. Все, что могло сохранить ей жизнь.
– Хватит, Аниса. – Мой голос окреп, обретая прежнюю твердость. – Ты не должна…
Внутри все вскипело. Потоки магии сестры слились с моей разорванной энергией, образуя нечто новое. Едва сдерживаемый огонь метался в моих жилах, стремясь вырваться наружу. Я чувствовал, что могу уничтожить все вокруг… но этого было уже недостаточно.
Опираясь на дрожащие руки, я окинул взглядом горизонт. Оскверненное битвой море дымилось, как выдохшийся вулкан. Голубое небо рушилось под градом взрывов и пламени.
Высоко над берегом Бафор описывал круги: огромное пылающее тело, окруженное алыми вихрями, создавало ослепительную и смертоносную картину. Он сражался не на жизнь, а на смерть.
Но против него двигалась тьма.
Хетт. Дракон императора. Существо, лишенное своей первозданной сущности, воплощение хаоса в чешуйчатой форме. Его тело отливало ядовитым светом, распространяя тление. Черное дыхание вырывалось из пасти, сталкиваясь с потоками пламени Бафора.
Дочь Костераля, Аиса, стояла у самого борта корабля, внимательно наблюдая за небесным сражением. Ее лицо не выражало никаких эмоций, но руки с такой силой впились в дерево, что ногти едва не оставили на нем царапины.
Я задрал голову и вздохнул.
– Бафор силен…
– Молчи, – дрогнувшим голосом произнесла Аиса.
– …но не всесилен.
– Молчи!
Она отвлеклась лишь на миг. И в этот миг Бафор получил последний удар.
Император сделал едва заметное движение рукой, и Хетт развернулся, оплетая противника ловушкой из черной магии. Дракон Костераля бился, извергая пламя, но это уже не имело значения.
Вздрогнув, Аиса замерла.
– Нет…
Она знала, чем все закончится.
Извиваясь от боли, обнимая себя огромными крыльями, Бафор рухнул в море. Он боролся за жизнь, даже когда его огонь уже затух. А затем дракон затонул.
Но Костераль не сдался.
По-звериному зарычав, он взлетел со спины павшего Бафора прямо в портал. Магический коридор кончался между крыльями Хетта – там, где сидел император. И он, не сводивший глаз с брата, оказался готов к его нападению.
Костераль выпустил поток пламени, сравнимый с дыханием дракона. Но это не помогло. Без особенного труда отбив атаку, Астраэль поднял меч.
Безжизненное тело Костераля разбилось о воду в том же месте, где только что сгинул Бафор.
Император спустился на палубу корабля. Высоко поднял голову Дэниела, чтобы я мог заглянуть в его широко открытые глаза. И улыбнулся.
В небе раздались крики. Не плач по павшему дитто – ликование. Драконы императора кровожадно ревели, воодушевленные гибелью повелителя Сожженных земель.
Боль накрыла меня мощной волной, такой яростной, что я пошатнулся. Она пронзала глубже, чем любое копье, жгла сильнее любого огня. Не просто боль утраты – ощущение полного бессилия. Я наблюдал крах тысячелетних планов и надежд.
Их символ, их вдохновитель – принц Костераль, чей голос когда-то гремел как гром, чья тень могла вести за собой армии, – оказался повержен.
Я подвел его.
Эта мысль пронзила меня, как острая игла, разрывая оболочку боли. Я подвел его. Я должен защищать каждого, кто встал под наши знамена. Но я не смог даже удержать его. Не смог спасти.
– Посмотри на это, – спокойно произнес император, сделав шаг вперед и встряхнув отрубленную голову. – Смотри.
Я смотрел. И не мог дышать.
– Это конец твоей легенды, друг мой, – продолжил Астраэль, проведя пальцем по окровавленному краю разреза. – Ты и вправду верил, что Костераль способен остановить меня?
Мое дыхание срывалось. Я хотел кричать, выплеснуть хоть что-то наружу, но голос отказывался повиноваться.
– Склонись, Александр… Ты должен быть рядом со мной. Стать частью новой эры. Почему ты бежишь от своей судьбы?
Я молчал.
– Склонись, – повторил Астраэль, и теперь его слова прозвучали не как предложение, а как приказ. – Перестань сопротивляться. Это бесполезно. Ты ведь понимаешь? Я создал новый порядок. Все, что строилось на столетиях обмана, исчезает. И я, Александр, твой император.
Он отбросил голову Костераля с презрением и равнодушием, от которых внутри меня что-то окончательно сломалось. Даже морское дно под нами, израненное магией и кровью, будто содрогнулось.
Но драконы все еще кричали. Ликовали.
Я осторожно поднялся на ноги, не в силах двигаться быстро. Мой взгляд оставался прикованным к голове Костераля. Он казался мне бессмертным, но передо мной лежало неоспоримое доказательство его бренности.