Вернулся меченый с очередной охапкой. Недовольно нахмурился, глядя на демаскирующий бивак костер, но ничего не сказал. Молча скинул ношу и устроился напротив, отделенный пламенем, так что мне был виден только темный нахохлившийся силуэт за завесой огня и дыма. Я по-товарищески разделила оставшееся мясо. Дракон, не поднимая головы, взял свою долю, поблагодарил еле заметным кивком.
Я оторвала зубами кусок — на голодный желудок даже убогий ужин показался довольно вкусным. Тщательно жуя, я смотрела на языки пламени, пляшущие на черных влажных ветвях, и думала.
Simen’e aler’e…
Клянусь защищать. Обычно говорят по-другому. Клянусь служить. Но представить меченого в роли слуги невозможно. Самоуверенный до наглости, он не собирается выполнять чужие распоряжения. Ему больше привычна роль командира: оценивать ситуацию, принимать решения, отдавать приказы. Даже сегодня северянин сразу неосознанно повел себя как лидер, вынудив смириться с его главенством в нашем небольшом отряде.
Интересно, существует ли человек, которому он согласится повиноваться? Харатэль? На секунду я представила рядом мою сестру и меченого. Харатэль, требующая неукоснительного соблюдения воли правительницы, и Рик, всегда поступающий по-своему. Если их свести… Я поежилась, представляя реакцию сестры, когда она получит посланное мной письмо — правильнее было воспользоваться магией, но я совершенно не представляла, что могла бы ей сказать. Нет, легче трусливо спрятаться за официальными строчками казенных слов.
Дым смазывал детали, позволяя видеть один неясный силуэт. Кем ты был, меченый, до того, как по неведомым мне причинам стал предателем и убийцей? Кем же ты был, прежде чем Совет лишил тебя силы и приговорил к вечному изгнанию? И как, Хаос забери, ты умудрился выжить эти пятнадцать лет со своим несносным характером?!
Дракон неохотно поднялся, отряхнул руки и принялся ломать ближайший кустарник, собирая подстилку. Я озадаченно прищурилась. Не думает же он на самом деле, что…
— Как ты!.. Я не продажная девка, чтобы прыгать в постель к первому встречному мужчине!
— Дурочка. О тебе забочусь, — меченый слегка обиделся. — Ты к северным краям непривычная. Околеешь к утру от холода.
— Тебе-то что за дело? — я отступила назад, подозрительно следя за каждым движением дракона. Знаем мы вашу заботу, сегодня уже напробовались — хватило марафона по лесу!
— А с Карателями я как объясняться буду? Мало мне узора на половину лица, ни одна шавка Пределов мимо не пройдет, еще и твой хладный трупик на руках окажется. Они же с меня шкуру спустят! Покончить с жизнью можно и более безболезненным способом.
— Шкура твоя тебя заботит! — в горле неожиданно застрял комок досады, но причину, хоть режьте, назвать я бы не сумела.
— А как же? Тебя разве нет?
— Нет, — опрометчиво огрызнулась я.
— Оно и видно, — дракону надоело тратить время и силы. Изгой оттащил в сторону часть веток, закутался в одеяло с головой и, похоже, сразу уснул. Чурбан бесчувственный!
Больше книг на сайте - Knigoed.net
Я долго ворочалась. Острые сучки впивались то в бока, то в спину — смотря какой частью тела я имела неосторожность к ним повернуться. Огонь, не получивший подпитки, прогорел и потух. Лишь марево еще долго дрожало над россыпью алых углей, выглядывающих из-под слоя золы и пепла, перемигивающихся со сверкающими в бездонном небе искрами звезд. Темные колонны деревьев обступали лагерь со всех сторон, уходя вглубь и теряясь в непроглядном мраке. Под чьей-то тяжелой лапой хрустнула случайная ветка. Хищники вышли на охоту. Может быть, кто-то затаился в кустах и наблюдает за нами, выжидая? В густой тьме, воцарившейся под пологом леса, не увидишь приближения опасности, пока не станет поздно.
Я фыркнула. Самый главный хищник безмятежно дрых по соседству, слишком устав, чтобы покушаться на мою честь или жизнь. Глупости, Лана. Звери обычно не нападают на людей, если только не защищают логово. Или не голодны. Или больны. Или… Я нырнула под одеяло, натянув его до самой макушки. Как ни странно, нехитрая уловка успокоила, и я наконец задремала.
Сон не запомнился — что-то тревожное и незначительное. Очнулась я посреди ночи, дрожа и стуча зубами от пробирающего до костей холода. Звезды едва начали бледнеть, до зари — несколько бесконечных часов. Я сжалась в комок, плотнее подоткнула одеяло. Не спасло: от промерзшей земли тянуло стужей. Ненавижу зиму! Ненавижу снег! Ненавижу север! Тоскливо мечтая об обжигающем зное летнего солнца и жаре горящего камина, я так и провела остаток ночи, безнадежно пытаясь согреться, то просыпаясь в сильном ознобе, то проваливаясь в полудрему, в которой властвовал тот же всепроникающий холод.