Странные, однако, купцы. Вместо того, чтобы остановится в домах у здешних жителей (пустят с радостью и возьмут недорого), они предпочли ночевать в обозах. И пусть твердят: лес, ночь, костер, звезды, романтика. Холод и весенняя сырость. Никогда не понимала людей, меняющих уют горящего очага и мягкую постель на ночевку на земле, в веселой компании комаров (хотя для писклявых надоедливых кровопийц еще рано) и шишек, наставляющих на бока синяки.
Наш путь пролегал по склону холма, рядом с озером. Лед почти растаял, оставшись лишь у самого берега грязно-серой каймой, за которой темнела вода. Бурые в рыжих подпалинах лошадки неспешно трусили по размытой дороге, меся копытами грязь. Подгонять их мы не решались – спешить нам, в общем-то, некуда, а по такой распутице быстро скакать просто опасно.
Господин Хок ехал чуть впереди, молча и угрюмо вглядываясь в приближающийся лес. Отвлекать разговорами человека, занятого своими мыслями, я не считала верным, и поэтому тоже молчала, мечтая скорее слезть с пыточного приспособления, называющегося седлом. Рина за моей спиной (и чего девчонка забралась ко мне, а не к отцу?) весело уплетала кусок черного хлеба. Лошадка недовольно пряла ушами, раздувала ноздри и косила глазом, надеясь, что и ей перепадет кусок.
Лес приближался медленно, но неумолимо, вырастая зловещей стеной, пока не закрыл полгоризонта. Темные, блестящие от сырости стволы осин, рябин и ольхи, паутина переплетенных ветвей, сквозь которые просвечивает далекое бледно-голубое небо. Черные кривые тени, падающие на влажную землю. Нереальная тишина, изредка нарушаемая треском хвороста под чьими-то неосторожными шагами, да далекими неясными голосами...
Лечиться тебе надо, Ланка! Лес как лес, и нет в нем ничего страшного. И все же какое-то неприятный осадок остался. Не нравилось мне это место, а почему, объяснить, хоть убейте, не могу.
Нам не пришлось долго искать купеческий обоз – колеса телег оставили глубокую колею на влажной земле, да и торговцы решили далеко не углубляться в чащу, выбрав для своего временного пристанища небольшую полянку шагах в ста от опушки. Пять крытых повозок расставили по кругу, в центе было обустроено кострище, у которого на данный момент сидели восемь человек. На краю поляны с визгом носились шестеро ребятишек – два мальчика, четыре девочки – играя то ли в прятки, то ли в салки. Видимо, не только господин Хок решил отдать свою дочь в обучение. Еще один человек задавал корм лошадкам, смирно стоящим в самодельном загоне. Кобылок было одиннадцать. Все серые, крепенькие, как на подбор. Интересно, а где остальные – похоже, что часть отряда уехала. Лана, ты ведь помнишь, что любопытство сгубило не одну кошку? Не мое дело, куда решили отправиться купцы.
Я с удовольствием слезла с жесткого седла, ощущая, как часть тела пониже спины превратилась в одну большую мозоль. Обернулась, чтобы помочь спуститься Рине, но шустрая девчонка проворно соскользнула по боку лошадки и уже стояла на земле. Господин Хок перекинул мне поводья и направился к костру. Я услышала его удивленный возглас.
- Грегор? А ты тут какими судьбами?
Один из сидящих людей встал навстречу моему спутнику, мужчины крепко обнялись, хлопая друг друга по спине. Я различила ответ.
- Да вот, решил охранником наняться. За детишками прослежу, чтобы до места довезли да не обижали их…
Хок обернулся, помахал мне рукой.
- Госпожа Жрица, идите к нам.
Я, не спеша, приблизилась к костру. Рина боязливо шла рядом, держась за подол моей юбки. Кажется, девочка уже передумала становиться жрицей.
Мальчишка лет пятнадцати, сидевший вместе с остальными, окинул меня хмурым взглядом, неохотно поднялся, забрал у меня поводья. Лошадки покладисто потрусили вслед за ним. Я проводила взглядом долговязую фигуру в потертом тулупе. Совсем еще птенец, только-только усы начинают расти. Снова посмотрела на сидящих вокруг костра людей.
Одеты просто, по-походному, совершенно разные, и тем не менее было в них нечто общее, внушающее мне опасение. Может, дело во взглядах, которые я ловила на себе, каких-то нехороших взглядах, внимательных, оценивающих. Будто я – ягненок, вокруг которого смыкается стая волков. Волки пока не спешат нападать, проверяют, не является беззащитная испуганно блеющая жертва просто приманкой у спрятанного капкана…
Что со мной сегодня твориться?! То лес у меня зловещий, то купцы подозрительные.
- Уважаемые, - раздался за спиной приторно-сладкий голос.
Я вздрогнула от неожиданности, резко обернулась. Голос принадлежал мужчине лет пятидесяти. Судя по богатой одежде, именно он являлся главным в этом лагере. Одного со мной роста, сутулый, полноватый. Черные вьющиеся волосы с белыми прядями седины на висках. Нос с горбинкой. Завитые вверх аккуратные усики, тоненькая бородка. Взгляд темно-серых глаз… колючий. Цепкий, изучающий. Ланка, очнись. Купцу и положено иметь такой взгляд, он должен сразу распознавать возможности своих клиентов. Но почему так мерзко, будто меня сейчас окатили помоями?
Купец сложил руки ладонями друг к другу, поклонился мне в приветствии, распространенном в Южном Пределе.
- Для меня честь принимать жрицу Храма Целителей в моем скромном лагере. Да продлит Хронос Ваши лета.
Поклон должен был выразить лишь уважение равного к равной. Но мне кажется, ты больше привык подчиняться, чем повелевать, купец. Странно. Кто может приказывать хозяину обоза?
- Да ниспошлет Рок Вам легких дорог, - ответила я церемониальной фразой. - Меня интересуют Ваши товары, Почтенный.
- Конечно, Госпожа. Мы можем предложить Вам большой выбор: посуда, ткани, украшения…
Любой торговец, чтобы получить прибыль, способен расхваливать самый никудышный товар целую вечность. Я, конечно, не спешила, но жаль было терять время, которое можно потратить с гораздо большей пользой.
- Я хотела бы обновить одежку.
- Вам повезло. Есть платья из сейрийского шелка, меха Русы, а может Вам по вкусу западная мода. Нет, о чем я говорю. Юг! Конечно же, юг! Атэр, - он обратился к успевшему вернуться мальчишке. – Покажи Госпоже наши товары.
Мальчишка тяжело вздохнул и направился к одному из обозов, даже не проверяя, иду ли я следом. Резко отдернув полог, он ловко забрался в фургон, окинул меня сверху недовольным взглядом.
- Ну, чего надо?
Такими темпами ты не много продашь, малец. Торговец должен улыбаться каждому своему покупателю, как лучшему другу, даже если с удовольствием надавал бы ему по морде. А не смотреть угрюмо исподлобья, будто делая одолжение, выслушивая меня. «Говори и проваливай», так? Сейчас я научу тебя уважать старших.
- Атэр? – Хозяин обоза на секунду отвлекся от оживленного спора, который он вел с господином Хоком по поводу платы за провоз Рины до Южного Храма, кинул на парнишку взгляд, не обещающий ничего хорошего.
Мальчишка скис, посмотрел на меня с вымученной улыбкой.
- Чего изволите, Госпожа? Вот платье есть, - он распотрошил тюк, вытащил на божий свет что-то синее, переливающееся и невесомое. В таком наряде не стыдно танцевать с принцем на королевском приеме. Исхард бы оценил.
- Мне нужно подобрать рубаху.
Атэр небрежно отшвырнул дорогое платье в сторону, полез вглубь. Вернулся с целым ворохом одежки, бросил на пол.
- Выбирайте.
Я осторожно вытащила одну, с сомнением посмотрела на свою находку. Грубая ткань, отвратительный бурый цвет, да этот мешок мне еще и велик будет.
- Атэр, ты позоришь меня, - разочарованно произнес купец, на секунду отвлекаясь от спора. – Принеси ту из Иллии с вышивкой на рукавах. И еще вязаную, с пухом горских коз... Пять золотых, уважаемый. Девочку кормить-поить надо.
- Да за семь золотых корову купить можно, - возмущался господин Хок. – Эта пигалица и не ест ничего. Два.
- Теленка, уважаемый. Четыре и девяносто серебряников…
Мальчишка на этот раз пропадал дольше, а когда вернулся, выложил на край фургона два свертка. Я развернула первую вещь. Хаос, какая красота! Золотистая полупрозрачная ткань, мягкая, приятная на ощупь. Изящный воротник, рукава, расклешенные от локтя по последней моде. И вышивка – сине-красные цветы, отделанные мелкими, искусно обработанными каменьями. Даже без примерки мне казалось, что она идеально сядет на мою фигуру.