Так как моя профессия позволяла мне работать дома, то с сыном почти всегда оставался именно я, а моя жена чуть ли не всё время пропадала в своём ресторане, занимаясь всяческими делами сего заведения и контролируя процессы, необходимые для его успешной работы. Приходила она чащё всего уже поздним вечером, недолго общалась с сыном, затем мы привычно пили чай на кухне и перебрасывались отдельными репликами, относящимися к прошедшему дню и его происшествиям. К этому времени мы уже часто спали порознь, да и мне было привычнее работать до глубокой ночи, благо наша просторная квартира позволяла мне обустроить свой личный кабинет, в котором для нашего с женой совместного удобства, дабы не будить её по ночам, я предусмотрительно разместил у широкой стены мягкий односпальный диван. Рано утром она просыпалась одна, варила себе на кухне кофе, завтракала чем-нибудь совсем лёгким и необходимо отбывала в ресторан, что постоянно требовал хозяйского присмотра, а его персонал – непосредственного руководства. Меня же по будням будило настойчивое стрекотание дверного звонка, и с заспанными глазами, накинув тёмно-лиловый махровый халат, я неторопливо тащился встречать очередного бодрого преподавателя.
В один из таких дней, на второй неделе домашнего обучения Антона, в четверг, на пороге нашей квартиры появилась невысокая кареглазая женщина со светло-каштановыми волосами до плеч. На вид ей было не более тридцати пяти, но я решил, что она и того моложе. Мило улыбнувшись и любезно представившись, она шагнула в прихожую и мягким голосом сообщила, что ведёт у Антона русский язык и литературу, затем сняла своё серенькое весеннее пальтишко, сменила чёрные ботиночки на тут же предложенные мною тапочки и, поинтересовавшись, где её ожидает ученик, проследовала в комнату к моему сыну.
«Хм… вроде же раньше у Антона русский и литературу преподавала Мария Васильевна, – озадаченно подумал я, припоминая полноватую пожилую даму, с которой однажды общался на родительском собрании, – ну да ладно».
Когда учебное занятие было окончено и Лиана Александровна Меньшикова, как она представилась мне полтора часа назад, покинула комнату Антона, я тоже вышел из своего кабинета и добродушно предложил выпить со мной чашку чая или кофе, но миловидная женщина мне вежливо отказала, торопливо сообщив, что уже спешит на урок в школу, однако решительно пообещала остаться на полчасика на следующей неделе, когда по графику ей предстоит явиться к Антону после часа. Я словил её на слове, дружелюбно улыбнулся и затворил за ней входную дверь, после чего прошагал в комнату к сыну, присел на стул рядом с его кроватью и с интересом поинтересовался:
– А что это за Лиана Александровна такая? Вроде бы раньше Мария Васильевна у вас преподавала русский и литературу…
– Мария Васильевна вышла на пенсию по здоровью, а эта приехала откуда-то из глубинки, недавно на больничном листе была, сейчас вот вернулась…
– Ясно. Хорошенькая, не находишь? – как-то не к месту вставил я.
– Молоденькая для тебя, не находишь? – колко ответил мне Антон, лёжа на кровати и подперев голову левой рукой.
– Да уж… годы уже не те, впрочем… – задумчиво произнёс я.
– Думаю, мама не одобрит… слишком уж что-то простецкое, – пренебрежительно продолжил сын.
– Чего? – удивлённо протянул я. – Что ты имеешь в виду? Я же пошутил просто…
– Да ладно, я же вижу всё. Не клеится у вас с мамой что-то в последнее время, разладилось что-то совсем...
– Много ты понимаешь в свои девятнадцать… – хотел было осадить его я.
– Оттого-то ты и спишь у себя в кабинете чуть ли не каждую ночь.
– Так, Антон! – строго выпалил я и поднялся со стула. – Мы с мамой уж как-нибудь сами разберёмся в наших с ней отношениях…
– Ага, разберётесь, – недоверчиво хмыкнул он, – до развода доразбираетесь.
– А даже если и так?! – гневно вспылил я. – Мальчик ты уже взрослый, не восемь лет и не десять, школу вот летом окончишь и давай… вперёд и с песней! Поступай на бюджетное, учись дальше, работай, строй свои собственные отношения, в добрый путь! Я только порадуюсь твоим успехам…
– Ба-а-атя, – негромко проговорил Антон, чувствуя, что меня понесло вразнос.
– Что батя? Хамить он отцу ещё будет… тоже мне… шкет учить вздумал жизни…
– Да ладно, бать… ты чего завёлся-то? Просто со стороны виднее…
– Чего тебе там виднее? – уже спокойнее вопросил я и снова уселся на стул рядом с кроватью.
– Я про вас с мамой. Ходите порой, будто сожители какие-то, квартиру одну снимаете…