– Послушай меня, Антон, – я подался вперёд, облокотил руки на колени и пристально посмотрел на сына, – ты чем-то обделён? Мы к тебе плохо относимся? Скандалим, устраиваем пьяные разборки, колотим друг друга, создаём тебе невыносимые условия для жизни…
– Да я ведь не об этом…
– А о чём?
– Уже нет былой любви у вас? – как-то по-взрослому спросил меня сын.
– Антоша, – помолчав несколько секунд, начал отвечать я, – любовь – дело динамичное. Начинается всё часто со страсти, потом перерастает во влюблённость, затем наступает привычка, а за ней тянутся обыкновенные серые будни. И далеко не многие могут пронести сквозь время свою любовь именно такой, какой её чувствовали в первые годы совместной жизни… не заставишь ведь себя…
– Настолько у вас всё плохо? – участливо поинтересовался он и сделался совсем погрустневшим.
– Разберёмся мы, говорю же. Самое главное, чтобы у тебя всё хорошо было. А помнишь, – внезапно пришла мне на ум одна смешная историю из недавнего прошлого, – как ты в шестнадцать по девушке убивался, которая так и не ответила тебе взаимностью?
– Ну… не начинай, – стеснительно улыбнулся Антон и слегка покраснел.
– Ты ещё тогда с упаковкой зефира к ней притащился и с розами… так с этим зефиром и возвратился, когда она тебе от ворот поворот дала, ну хоть зефир не пропал даром, мы с мамой слопали его тогда с чаем…
– Ну батя, сколько можно это вспоминать?!
– Про высокие отношения он мне рассказывать вздумал, – сказал я по-доброму, снова поднялся со стула, потрепал сына по волосам и сменил тему нашего разговора, – у тебя ещё один урок скоро будет, подготовился хоть?
– Да, всё в порядке, подай костыли, пожалуйста, чаю пока что выпью…
– Да лежи ты, принесу я, – сердечно произнёс я и подошёл к двери, – а насчёт нас с мамой – не стоит тебе переживать. Как бы у нас там не складывалось, любить мы тебя всегда будем.
– Я знаю, бать, – с искренней улыбкой ответил Антон, и я вышел из комнаты.
Глава 4
До следующей недели я преспокойно продолжал жить привычной, размеренной жизнью: помогал сыну, после обеда недолго прогуливался, ходил в магазин, делал черновые наброски первых глав своей новой книги, вечерами ужинал с женой и поддерживал с ней незамысловатые беседы. Но когда снова наступил четверг и в начале второго в нашей квартире опять появилась Лиана Александровна, во мне что-то радостно и как будто ожидаемо затрепетало. Выглядела она неброско, как и в прошлый раз. На ней были обычные чёрные брюки и бордовый свитер на пуговицах, из-под острого выреза которого поднимался широкий воротник белейшей рубашки, расстёгнутой на одну пуговицу. На шее её была заметна обыкновенная серебряная цепочка. Всунув свои маленькие ножки в предоставленные мною мягкие тапочки, благодарная учительница обворожительно улыбнулась и вскоре скрылась за дверью в комнате Антона.
«Ну нет, быть такого не может, – выпивая через час на кухне кофе, мысленно отрезвлял я себя от невольно подступивших мыслей, – да просто симпатичная женщина, не видел я таких никогда, что ли? Ничего более, да и молодая она уж слишком… чего это я вообще…»
– Простите, мы на сегодня закончили, – оторвала меня Лиана Александровна от моих размышлений, стоя в дверном проёме между кухней и прихожей.
– Да, хорошо, замечательно… – холодно ответил я ей и в это же время подумал: «Уходи, уходи же ты уже! Ну…»
– Вы кофе предлагали в прошлый раз выпить, я тогда в школу торопилась и обещала вам…
«Всё пропало!» – ярким пламенем вспыхнуло у меня в голове, и я услужливо отрапортовал: – Да, да, конечно! Я всё помню, просто задумался… проходите, пожалуйста, я сейчас же всё приготовлю, присаживайтесь, – поднялся я с табуретки и указал ей на угловой диван у столика, – печенья хотите?
– Спасибо, не откажусь, – мягко ответила она и присела за столик.
Мы проговорили с ней около часа, мне даже стало как-то неловко перед Антоном, который всё это время не выходил из своей комнаты и не звал меня к себе, но за эти минуты я неожиданно понял, что именно такую женщину и искал в течение всей своей жизни… однако же волею судьбы повстречать мне её посчастливилось не в давнишней молодости и даже не тогда, когда я уже сформировался в настоящего писателя, а именно сейчас! Именно сейчас мне недоставало такого «телепатического» общения, человека со схожими интересами и чуть ли не одинакового взгляда на многие вещи. Разговорились мы с лёгкостью, беседовали оживлённо и с искренним обоюдным увлечением. Мне казалось, что я знал её всю свою жизнь, будто бы давний приятель совершенно случайно оказался рядом с моим домом, забежал в гости и стал мне рассказывать о чём-то знакомом, близком и чрезвычайно трогающем мою душу.