Ольга слегка кивнула и вдруг неожиданно спросила:
– А какое число сегодня?
Мужчины переглянулись и сидящий рядом с ней ответил:
– Тринадцатое апреля, Ольга.
– Боже мой, – простонала девушка, – как долго!
– Что долго, Ольга?
Но спасённая вдруг затрясла головой, по щекам полились частые слёзы. Мужчина тут же поднялся, мягко сжал её ладонь и тихо сказал:
– Не плачьте, Оленька, успокойтесь, а мы позже зайдём.
– Нет! – вскрикнула она, свободной рукой вытерла слёзы и с надеждой спросила: – А вы от Серёжи, да?
Мужчины опять переглянулись, как несколько минут назад, и светловолосый задал вопрос:
– От какого Серёжи?
Оля беспомощно огляделась и резко бросила:
– Вы кто? Где я нахожусь? Почему я здесь? Что вам от меня надо?
Молчавший до этого момента брюнет шагнул вперёд, вытащил из кармана пластиковое удостоверение и чётко представился:
– Владимир Демьянов, Интерпол. Рядом с вами Никита Прозоров, начальник службы безопасности. Вы находитесь под нашей защитой, мы не стали госпитализировать вас в городскую больницу, поэтому вашим лечением и реабилитацией занимается наш врач Наталия Лунина. Если я ответил на ваши вопросы, можете ли вы помочь нам и ответить на наши?
Оля судорожно вдохнула и кивнула.
– Вы помните, когда и что с вами случилось?
– Да, – тихо прошептала девушка. – Это было двадцать шестого марта на Весеннем балу. Ко мне подошли двое парней и пригласили пойти с ними. Точнее, потребовали, а когда я отказалась, один из них, такой неприятный, со шрамом на щеке, пригрозил, что я пожалею об этом.
– И что было дальше?
– Меня ждали на стоянке, схватили, посадили в какую-то машину и увезли. А там этот со шрамом сказал, что таких как я… чтобы не дёргалась дальше… что он со мной церемонится не будет, а отдаст своим «шестёркам». Я сначала не поняла, а когда он втолкнул меня в комнату, где было несколько мужчин…
– Оля, успокойтесь. Если вы не хотите об этом говорить, мы всё поймём.
Она прикрыла глаза и кивнула. Потом всё так же с закрытыми глазами продолжила:
– Они играли в карты на меня, смеялись, вспоминали какой-то завод, потом аэропорт. Я ничего не понимала, но тут вошёл Серёжа. Ну, тогда я ещё не знала, кто это. Это потом он… Он наорал на них, схватил меня за локоть и потащил куда-то. Кто-то попытался ему помешать, говорил о Демоне, я так понимаю, это тот со шрамом, но Серёжа ударил его, увёл меня и закрыл где-то, в каком-то старом доме. А потом постоянно прятал меня в разных местах. Он привёз меня в тот загородный дом ночью, сказал, что придёт завтра, а потом пропал.
– Сколько дней вы провели в своём последнем убежище?
– Я не знаю точно. Наверное, дня четыре или пять.
– Хорошо, последний вопрос.
В эту минуту входная дверь распахнулась и в комнату вошла улыбающаяся немолодая женщина, неся в руках поднос со множеством тарелок и чашек, её пухлую фигуру опоясывал домашний фартук с яркими цветами. Нимало не смущаясь, оглядела комнату и мелодичным голосом заявила:
– Всё, хорош разговоры разговаривать, мы сейчас завтракать будем! – после чего торжественно установила поднос на стол и кинула через плечо: – Ты бы, Никита Юрьевич, стул бы освободил, а то расселся тут. Давайте, давайте, потом придёте вопросы свои задавать, а девочке кушать надо, отдыхать, сил набираться.
– Глафира Матвеевна, мы тут делом, между прочим, занимаемся, – угрюмо откликнулся тот, кого она назвала Никитой Юрьевичем, но всё-таки встал, освобождая место у постели.
– Знаю, но у нас тоже дела. Оля, ты что на завтрак привыкла кушать? Только скажи, я мигом всё приготовлю.
Ольга улыбнулась и пожала плечами:
– Да я вообще не завтракаю, только кофе пью.
– Нет, так дело не пойдёт. Тебе пока ваши кофеи пить не разрешают, только воду и чай. А сейчас ты бульончик с протёртыми овощами поешь, сил сразу прибавится.
– Спорное заявление, – пробурчал Никита, – от этой зелёной гадости только несварение может быть.
И тут Ольга фыркнула и вдруг засмеялась. Она смотрела на удивлённые лица окружающих, но не могла остановится. Потом всхлипнула и тихо проговорила:
– Извините, спасибо.
Глафира удобно устроилась на освободившемся стуле, а мужчины отошли к двери. Уже покидая комнату, Владимир Демьянов обернулся и задал свой вопрос: