– Ольга, вам известна фамилия Сергея?
Она кивнула и уверенно произнесла:
– Да, Синявин. Сергей Синявин, – после чего мужчины вышли и плотно закрыли дверь.
Как только они оказались в коридоре, Демьянов повернулся к Прозорову и ошарашенно поинтересовался:
– Ты хоть что-то понимаешь в этом деле? Или как я – в полном, извини, ахуе! Это что за донкихотские выходки?
– Погоди, Володь. Она сказала, что он обещал прийти за ней, а сам пропал. Значит это только одно: либо Синявин труп, либо очень близок к этому. Я сейчас своим людям задание дам, а ты позвони-ка Мише, пусть пробьёт по официальным каналам местонахождение этого самого Синявина. И неплохо бы его трудовую книжицу посмотреть, чем он по жизни занимается.
– Ты о чём, Никит? Какая трудовая?
– Доброе утро, – вдруг раздался рядом женский голос, мужчины резко обернулись: перед ними стояла молоденькая девушка с длинными светлыми волосами, забранными в высокий хвост, резким движением поправляющая короткое платье с японскими иероглифами. – Никита Юрьевич, у меня вопрос. Мне нужны деньги, а в банке сказали, что моими, – она выделила последнее слово, – финансами распоряжается какой-то Деманов.
– Демьянов, Елизавета Валентиновна. Моя фамилия Демьянов, согласно воле покойного Антона Валентиновича, – Владимир заметил, как дёрнулась щека у девушки, – вы сможете вступить в права наследования по достижении вами восемнадцатилетия, как раз через полгода после его кончины. Если вам нужны деньги, я дам распоряжение. Но настоятельно рекомендую оставаться дома.
– Почему? Я не привыкла сидеть в четырёх стенах, в конце концов я учусь за границей, а там я, уж поверьте, самостоятельно решаю свои проблемы.
– А никто и не говорит о проблемах, просто события последних дней…
– Довольно! Я не нуждаюсь в ваших лекциях, достаточно того, что в этом доме появилось много лишних людей. Это какой-то хоспис для умалишенных и нуждающихся.
– Лиза! – Никита подошёл вплотную и сжал плечо девушки. – Прекрати немедленно! Ты говоришь о родном тебе человеке.
Соболевская рванулась из жёсткого захвата и с пренебрежением бросила:
– Не забывайся, Прозоров! Это я Соболевская, а она никто! Понятно? – Лиза вздёрнула голову вверх и прошла мимо застывших мужчин, стуча высокими каблучками.
Владимир медленно повернул голову и уставился на Никиту:
– О чём это она, Никит? Что значит «никто»?
Прозоров кивком указал в сторону кабинета и уверенно зашагал, набирая по пути чей-то номер:
– Привет, док. Мне инфа нужна. Пациент Синявин, Сергей Синявин. Что интересует? Живой ли, больше особо ничего… Хорошо, жду. Пошли, Володя, расскажу тебе сказочку про счастье.
Они зашли в кабинет Соболевского, Никита внимательно осмотрел коридор и захлопнул дверь.
– А теперь некоторые нюансы из жизни нашей дружной семейки. И почему Соболевский-младший перед смертью сказал тебе о вине перед Анной. Короче, лет двадцать назад один не совсем успешный бизнесмен, который ухитрился вложить значительную часть своих денег в проект, ценность которого оказалась копеечной, овдовел, оставшись с маленьким сыном на руках. Пацанёнку тогда лет десять было. Папаша его был далеко не урод и вскоре женился на молодой обеспеченной женщине, которая воспитывала годовалую дочь. И брак этот построен был отнюдь не на большом и светлом чувстве, а как ты справедливо полагаешь, на деловом подходе к жизни. Жена вложила свои немалые сбережения в дело мужа и согласилась покинуть родной город, чтобы начать что-то новое на новом же месте. Дело делом, но через три года у них родилась ещё одна дочь. И всё было прекрасно, пока их бизнес не приглянулся одному хорьку. Сначала были разговоры-переговоры, деловые обеды-ужины, затем начались угрозы, а потом… Случилось то, что случилось.
– Я не знал, что Анна не родная дочь Валентина Максимовича.
– Ну об этом особо никто не распространялся, сохраняя имидж дружной и любящей семьи, но здесь, в доме это сразу бросалось в глаза. Да и Анна отличалась от брата и сестры. Она больше времени проводила на кухне у Глафиры да с нами. А когда вплотную занялась программированием, стала интересоваться разными шпионскими штучками. Я говорил тебе, как мы с ней маячки из её серёжек сделали. Но и это ещё не всё.
– Скажи, Никит, а ты эту всю историю откуда знаешь?