Никита стоял перед Владимиром, упираясь двумя кулаками в стол и внимательно слушая его разговор. Затем согнул руки в локтях и приблизил своё лицо к лицу своего нынешнего хозяина:
– А ты не охренел? Это же прокуратура! Ты представляешь, что с нами Фингарет сделает, если мы лоханулись?
– Ничего, – уверенно произнёс Демьянов. – Ни ты, ни я ему не подчиняемся. А просьбу к делу не пришьёшь. Вот так! А неуставные отношения между руководителем Управления и его подчинённым он увидит собственными глазами. Главное, чтобы Шкуро сорвался. Так, я звоню Рудакову, а ты Блохину.
Через час в Управлении по борьбе с незаконным оборотом наркотиков капитан Рудаков в присутствии офицеров обвинил полковника Шкуро в предательстве, после чего оба были временно отстранены от выполнения служебных обязанностей. В это время капитан Блохин под руководством майора Яворского проверял полученную из соседней области информацию о крупной партии наркотиков, следующих в фурах компании «Маристранс».
***
– Демьянов сообщил номер машины и маршрут?
Юрий Сергеевич Яворский, молодой, но уже седой подтянутый мужчина, оторвался от карты и привычным движением выбил сигарету из плотной пачки. Его подчинённый капитан Блохин коротко кивнул:
– Так точно. И номер, и маршрут известен. По документам везут овощи-фрукты. Юрий Сергеевич, если они своей легенде до конца будут следовать, то принимать товар тоже будут в какой-то общепитовской точке. А у Полухана это всё та же «Гусеница», и всё. Есть ещё новый ресторан, что сети Соболевских принадлежит, но он только начал раскручиваться… Хотя… людей там немного, а закупка товаров именно то, что надо. Но как потом объяснить, что новый владелец ни в рот, ни в корыто?
Яворский сделал глубокую затяжку и вдруг спросил:
– Я ни фига не понимаю – а на кой хер Демьянов сюда влез?
Блохин сжал кулаки, перебирая пальцами, будто на тренировке, и выпалил:
– А они убийство Соболевских раскручивают.
– А он-то каким боком? Он же в Интерполе служит не по этой части.
– Он, товарищ майор…
– Брось ты этого «майора», Алексей, я же всего на три года тебя старше. Ну, что хотел сказать-то?
– Соболевский-младший перед смертью всё на Владимира переписал, типа опекуном при сёстрах пристроил. А Володька же так просто не оставит такое дело. Он если зубами вцепится, то ни в жизнь не отпустит. Недаром его туда забрали. Да и Аню, дочь погибшего Соболевского, он… короче, не оставит он её.
– А ты откуда в курсе?
– Мы вместе учились, Юрий Сергеевич. Только потом по разным отделам нас судьба распихала. Может, с его помощью сможем эту шарагу прикрыть?
– Ладно, вернёмся к нашим баранам.
– Бананам, Сергеевич, бананам. Они бананы и сливы везут. Если упаковка складская останется, то бананы в ящиках закрытых, сливы в поддонах. И там, и там тайники сделать можно. Как брать будем?
– Шумно, – лениво ответил Яворский, круговым движением пальцев гася сигарету. – Как в город въедут – глаз не спускать, а к месту назначения ОМОН вызвать. Брать всех, потом сортировать будем… А может, не будем, как пойдёт. – И он вышел из кабинета, набирая номер телефона.
Блохин медленно и глубоко втянул в себя воздух и провёл хук справа в невидимого соперника, потом склонился над картой города и задумался. Осталось только ждать…
Часть 8. Работает ОМОН!
– Машина въехала в город, – коротко бросил Блохин. – Внимание, всем постам! Фуру не останавливать, беспрепятственно пропустить. Пост номер три, ждём доклада!
Рация проворчала «есть, так точно», Яворский сжал пальцами переносицу. Уже вторые сутки без сна. Неужели сегодня всё закончится? Он откинулся назад и посмотрел на сидящего с планшетом Блохина.
– Ну что, работает?
Блохин коротко кивнул и тихо пробурчал:
– Недаром он был лучшим во всём, что касается слежки. Но что теперь делать с сообщением, Сергеевич?
– Думаешь, оно того стоит?