– А ничего он не говорил, Володя. Он же не думал, что ты начнёшь рыть! Он же попросил только за сёстрами присмотреть, пока они смогут своими долями распоряжаться. Марта… она всех детей поровну одарила. Теперь вот – пополам и её, и Валентина Максимовича доли делить будем. Может, поэтому и зашевелился этот гадёныш, а? Чует, сука, что дело могут продать, а у него после сегодняшней потери денег нет. Вот и хочет себе на халяву кусок урвать побольше. Но как им с другими-то быть? Тот же Никифоров свою долю имеет в «Маристрансе».
– Название такое необычное, будто морем пахнет.
– Ничего необычного, Владимир. Марта Игоревна Соболевская и приставка «транс». Она и имена детей в бизнес-названия ввела. Гостиница «Марисанна», салоны красоты «Марисели», сеть фитнес-клубов «Марисант». Даже если бы была не Соболевская, то Соколова. Если бы мозгов побольше было у этого отребья, то давно бы раскусили всё. Так, ладно. Завтра с вами Павел со своими ребятами поедет. После приёма сразу домой. Григорий машину поведёт. Я с утра опять к Лунину и Рудакову загляну, может, новости какие будут, хотя попросил сразу звонить в любое время дня и ночи. У тебя оружие есть?
Владимир отрицательно покачал головой:
– Я не по стрельбе, Никит. Да и парни твои вооружены. Ты пошёл бы поспал, а то смотреть уже страшно. Ещё вырубишься в самый неподходящий момент.
Никита потёр лицо ладонями и согласно кивнул, затем повернулся и медленно вышел. Спать. Скоро утро, впереди тяжёлый день.
***
Машина мчалась по согретому весенним солнцем городу. Владимир смотрел в окно и невольно любовался просыпающейся после долгой зимней спячки природой. Уже и некоторые деревья зеленеют, а кусты возле старой школы будто укрылись зелёным покрывалом. Каштаны вот-вот выбросят первые листочки и гордые белые ёлочки-свечи. Он глубоко вздохнул и слабо улыбнулся. Анна сидела рядом, сложив ладошки на коленях и глядя вперёд. Она спокойно отнеслась к поездке, к тому, что её пристегнули ремнём безопасности; она не смотрела по сторонам, тихо замерев и не реагируя на звуки, разговоры и музыку.
Владимир кинул взгляд на часы и опять уставился в окно. Впереди замигал светофор, Григорий притормозил, и в этот момент из узкой боковой улочки выскочил автомобиль и остановился поперёк дороги, отрезая их машину от внедорожника с охраной. Порошин вжал педаль газа в пол и стремительно пересёк перекрёсток на последних вспышках жёлтого, затем резко вывернул руль и закричал:
– Владимир Иванович, ложись! Анну прикрой, я проходными дворами попробую оторваться!
Демьянов одним движением отстегнул ремень, наклонил Анну к себе на колени и накрыл её своим телом, удерживая одной рукой, а другой стараясь ухватиться за переднее сиденье. Он старался уловить, куда направляется машина, но замечал только быстро мелькающие дворы, хилые деревья и невысокие заборчики. Они пересекли ещё один двор, автомобиль вырвался на тихую улочку, и Владимир услышал громкий хлопок, после чего машину резко повело в сторону, а голова Григория уткнулась в руль. Демьянов не успел выпрямиться, как дверь распахнулась, он почувствовал сильный удар и провалился в темноту…
– Ну что? Очухался, щенок? Тебя же предупреждали, но ты же у нас умный, да? Ну ничего! Сейчас мы с тобой порешаем всё, а потом останешься тут и подумаешь. Правда, думы твои мне похер, чем быстрее сдохнешь, тем себе же лучше сделаешь.
Владимир с трудом открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд на говорившем, но светлое пятно перед ним покачивалось, расплывалось и никак не трансформировалось в образ человека. Он почувствовал сильный рывок, голова резко ушла назад, его бросили на что-то твёрдое. Удар затылком о стену помог немного прояснить сознание, Владимир увидел слабо освещённую комнату с одиноко висящей в центре лампой без абажура, стол, несколько стульев, останки какого-то шкафа со стеклянными полками. Он потряс головой и наконец увидел того, кто обращался к нему. Воробьёв. Демон сидел на стуле, широко расставив ноги и упираясь в колени локтями, и внимательно с улыбкой рассматривал лежащего на полу Владимира. Демьянов попытался поднять руку и понял, что руки связаны за спиной чем-то твердым и жёстким, похожим на пластиковый хомут.
– Чего молчим? – Демон откинулся назад и открыто рассмеялся. – Да, это тебе не домина Соболевских, да? Ты там смелый был, а тут в подвале и не такие бывали. Жаль, не всем удалось отсюда выйти. Живыми, – уточнил он и прикрыл глаза.