– Аня, я не прошу рассказывать мне о больнице, я прошу открыть мне тайну твоей… твоей мести, Аня.
Он видел, как скривилось её лицо, дыхание стало тяжёлым и глубоким, Анна прижала ладонь к губам, будто сдерживала плач или крик. Владимир помедлил ещё секунду, а потом развернул девушку и сильно прижал к себе, обхватив её сильными руками. Она уткнулась носом ему в грудь и, всё также прижимая ладонь ко рту, тихо расплакалась. Владимир сел на подоконник, не выпуская Аню из объятий и не произнося ни слова, потому что понимал – наконец она почувствовала себя свободной, отмщённой. Впереди много дней, месяцев, может, и лет горьких воспоминаний, страшных снов, но её новая жизнь только-только начинается.
– Ты тоже считаешь, что мне не следовало этого делать? – раздалось сквозь судорожные вздохи.
Владимир мягко провёл ладонью по собранным в косу белокурым волосам:
- Нет, я так не считаю, но думаю, что ты могла бы с кем-то поделиться, а вдруг ты в чём-то ошиблась? Или тебя бы вычислили и тогда случилось бы непоправимое?
Анна оттолкнула его и пристально посмотрела Владимиру в глаза:
– А ты думаешь, что то, что уже произошло, поправимо?
Мужчина старался не опускать глаза, но прожигающий насквозь взгляд девушки подавлял и вынуждал оправдываться. Владимир вдруг вспомнил Полякова, когда тот говорил о недоверии. Перед его мысленным взором появился Александр, и он как наяву услышал его слова: «А тебя не напрягает, что она может никогда не полюбит тебя? Что будет улыбаться, а сама там, внутри, будет видеть в тебе убийцу и насильника? Ты же мужчина». Владимир взял её холодные пальцы в свои ладони и постарался говорить ровно и спокойно:
– Говорят, Бог дает человеку столько испытаний, сколько он может выдержать.
– Разве это справедливо? Ты говоришь о Боге. А его нет! – воскликнула Анна и вырвала из его рук свои пальцы. – Нет! Ты думаешь, я не просила его, не молила, чтобы он спас меня, не дал свершится всему этому, чтобы он защитил меня от той боли, что я испытывала, чтобы наказал! Но он молчал! Твой Бог! И тогда я решила, что сделаю всё сама. Я сама буду мстить!
– Аня, успокойся, пожалуйста, я прошу тебя. Я всегда буду на твоей стороне. И знай, я уверен в том, что ты имела право на месть. Я убеждён в этом! И я горжусь тобой, и не только я, Аня! Никита Юрьевич, наши друзья, все домашние. Все, Анна!
– Все, да. Кроме тех, кто уже никогда не вернётся. У меня забрали почти всё. Честь, веру, искалечили моё будущее. Сплошные испытания, Володя, создают впечатление наказания. За что?
– Я не знаю, Аня. Но поверь, ты не одна. С тобой твои друзья и близкие. Ты в любой момент можешь обратиться к нам с любой просьбой. Какой бы она ни показалась странной или необычной.
Анна смотрела ему в лицо заплаканными глазами, в которых дрожали слёзы.
– Любой?
– Да, – уверенно ответил Демьянов.
– А тебе не противно касаться меня? Обнимать? Ты можешь принять такую, как я?
Владимир улыбнулся, опять крепко прижал Аню к себе и тихо прошептал:
– Я буду счастлив. Потому что… потому что дурак! И не сказал тебе всего этого три года назад, когда уезжал. Но сейчас я говорю тебе честно – я счастлив тем, что ты рядом, что ты такая есть. Что я могу обнимать тебя и слышать твой голос. Что ты, Аня, жива. А большего мне не надо.
Анна глубоко вздохнула и уткнулась носом в его плечо, немного помолчала и тихо прошептала:
– Я случайно услышала в больнице разговор твоей тёти и Никиты Юрьевича о маме. О её смерти. Я тогда как оглушённая была, мне хотелось, чтобы все оставили меня в покое, я думала, что лучше бы я умерла в том ангаре. Когда я узнала, что у меня никогда не будет… ну, неважно. Я решила мстить. Я не знала, что и как я буду делать. Мне рисовались картины пыток, самых изощрённых убийств, я готова была растерзать их. За маму… Но я понимала, что они сильнее… И я решила стать невидимкой, чтобы меня никто не видел, никто не знал, никто не мог помешать или остановить. И я замолчала. И начала искать.
Анна мягко высвободилась из его рук и села в кресло. Владимир опустился на пол рядом и приготовился слушать самую странную историю самой необыкновенной девушки.
– Отец… ну, Валентин Максимович, он как-то обмолвился, что жалеет о том, что в сауну ему нельзя, сердце больное. Что его друг, тот самый Андрей Пантелеевич Полухан, каждый четверг посещает сауну в новом спорткомплексе. Когда я эту фамилию услышала в разговорах нашей охраны, поняла, что так можно узнать об окружении этого… А знаешь, в сети, оказывается, много чего найти можно, в том числе и фотографии, которых бы хотелось избежать. Так я опознала… – Анна сделала паузу, сглотнула, сцепила пальцы в замок. – …того самого Демона. Я вычислила, где находится этот комплекс, когда они там собираются, высчитала сколько понадобиться времени потом, чтобы добраться до стоматполиклиники.