– Почему? – Прозоров резко обернулся и уставился на друга.
– Иди спать, всё завтра. Мне тоже надо, наверное, лечь, голова гудит, еле говорю. Спокойной ночи, иди уже и ничего не спрашивай, я с трудом соображаю, ещё не то ляпну, ты опять в драку полезешь.
Прозоров виновато глянул на Владимира, потёр виски и согласно кивнул – спать хотя бы иногда просто необходимо. А завтра он всё точно узнает.
Но рано утром в дом Соболевских первым пришёл Александр Поляков. Он кивнул Никите, что-то жующему на кухне под несмолкаемую болтовню Глафиры Матвеевны, и попросил Владимира уделить ему несколько минут. Они прошли в кабинет, и Поляков внезапно выпалил:
– Владимир, я бы хотел извиниться. Но, наверное, вы уже поняли, что я не мог работать с вами.
Демьянов кивнул, он смутно помнил, как Саша влетел в подвал, как выбил дверь, как кричал «Серый, ты где?» И как Синявин взял на себя вину за убийство Демона.
– Саш, а ты из органов ушёл по какой причине? Вслед за отцом из-за Лены? Или ты уже тогда работал с Сергеем?
Поляков улыбнулся и прикрыл глаза. Владимир уже знал, что Лена выжила, хотя её почти четырёхмесячное пребывание в доме Полухана оставалось тайной.
– Ушёл из-за Лены, Володя. А Сергея уже два года веду, хотя, как говорится, это не мой профиль. Мы давно за нынешним наркоотделом наблюдаем. Теперь вот их начальником Шкуро Управление собственной безопасности занимается. И я добьюсь, чтобы эта гнида срок получила!
– Тихо, Саша! А что с Леной-то твоей?
– Будем надеяться, всё будет хорошо. Она сейчас в больнице, истощена сильно. И психически, и физически. Но врачи сказали, всё будет нормально.
– Прости, а она сильно пострадала?
– В том-то и дело, Володя, что этот подонок её для развлечения держал. Она… она ему и его дружкам приватные эротические танцы танцевала. Один из задержанных рассказал, как Полухан хвастал перед гостями, что его «игрушка» – дочь прокурора. Правда, она в самом начале после похищения сбежать пыталась, но поймали её, били, говорит, сильно. А потом на привязи держали, и только вечерами она выпускалась из своей каморки, чтобы танцевать перед хозяином. Лена ничего не говорит об этом, но охрана призналась, что трогать можно было, но не насиловать. Так что, капитан, мы ещё везучие. Осталось откормить мою Лену и заново научить голову прямо держать. Но уж этим я сам займусь. Ну, я пойду, спасибо вам всем за всё. Аню тревожить не буду, думаю, что к ней ещё придут по делу Шкуро.
Они вышли из кабинета и наткнулись на Прозорова, что стоял у двери в кухню, шумно прихлёбывая из широкой чашки. Поляков подошёл ближе, мягко ткнул кулаком Никиту в плечо и прошептал «Держись», после чего покинул дом. Никита и Владимир переглянулись, Прозоров открыл рот и тут раздалось ехидное:
– Я так понимаю, что постороннее вмешательство в дела семьи ещё долго будет продолжаться, да? Сколько ещё людишек должно посетить этот дом, чтобы мы смогли спокойно жить дальше без незваных гостей?
Владимир, стоящий спиной к говорившей Лизе, покачал головой и медленно развернулся:
– Лиза, идёт следствие, дело очень непростое, поэтому сюда будут приходить люди, будут задавать вопросы и, возможно, даже будут изымать некоторые вещи.
– Что? – громко закричала девушка. – Вы в своём уме? Что значит «изымать»? Ещё не хватало, чтобы в моих вещах рылась всякая шваль! А потом мы бы искали пропавшие вещи и драгоценности у ваших подельников!
– Прекрати! – не выдержал Демьянов. – Это дело касается твоей семьи! У тебя родителей убили! А ты ведёшь себя, как избалованная дрянь! Что надо будет, то и делать будут, поняла?
– Не ори на меня! Да, папу убили, а мама сама виновата! Она отца предала, когда спуталась с этим вот! – Лиза с ненавистью уставилась на Никиту. – Что, приятно было её трахать, когда хозяина дома не было?
Никита вдруг ухмыльнулся и спокойно ответил:
– А он никогда хозяином здесь не был, понятно? Всё, что тебя всю жизнь окружает, принадлежало Марте. Усекла? А ты думала, что папаша твой всё тебе отдаст? Просчиталась. Теперь Анна тут хозяйка.
– Ну да, три раза она здесь хозяйка! Всё состояние поделено поровну, так что и голоса наши равнозначны, понятно?