Никита пожал плечами и всё так же спокойно продолжил:
– Прежде чем о чём-то говорить, документики бы изучить надо, поняла? А все бумаги говорят о том, что у Анны доля в семейном бизнесе больше на десять процентов.
Лиза растерянно огляделась, на миг её глаза широко распахнулись, и она прошептала:
– Нет, он не мог так со мной поступить.
– Это ты о братце своём, что ли? Зря. Антон Валентинович всё поровну поделил. Только забыл о тех процентах, что принадлежат не члену семьи, а он всё завещал Анне. Так что у тебя, девочка, меньшая доля.
– Не члену семьи? Всё равно! Я продам свою долю и буду жить так, как считаю нужным, чтобы больше никогда в жизни не сталкиваться с такими, как вы все!
– Да кто ж против-то? – Никита всё так же расслабленно стоял с чашкой в руках, а Владимир переводил взгляд с Лизы на Прозорова и понимал, что последний валяет дурака, потому как всё заранее просчитал и теперь наслаждался растерянностью дерзкой девчонки. – Продавай! На сколько тебе этих денег хватит? На пять лет? Шесть? А потом? Чтобы жить так, как ты привыкла, пахать день и ночь надо, а ты у нас ни одной секунды на семью не работала, только тратила и требовала. А на помощь со стороны сестры тебе рассчитывать не приходится, как-то не сложилось у вас, да? Не напомнишь, по чьей вине? Молчишь? Пойди подумай, потом юристам сама позвонишь и сообщишь о своём решении. Хотя что-то решать ты сможешь в тот день, когда тебе восемнадцать исполнится, а пока будешь жить так, как жила до этого.
Лиза что-то пробурчала, резко развернулась и побежала наверх.
– Никита, ты чего раскричался? Она же молодая, мозгов ещё немного.
– Ничего, зато теперь пусть думает теми зачатками, что в голове есть. Хрен она свою долю продаст теперь.
– А ты кого имел в виду, когда о дополнительных процентах в пользу Анны говорил?
– Себя, конечно. Не позволю такое дело погубить, а для этого я согласен свою часть, что мне Мартой подарена была, отдать её дочери. И это, как ты понимаешь, не Лиза. Ладно, пойду я, сегодня надо ещё камеры в саду наладить, а то вдруг опять некоторым приспичит в город втихаря податься. Вот же чертовка! Так меня провести… и молчать!
Владимир ухмыльнулся и опустился в кресло, надо бы ещё раз прочесть те документы, что прислал Миша, не всё сходится что-то в этом деле. Он работал минут десять, как услышал разговор Глафиры Матвеевны с кем-то на повышенных тонах. Кто-то пытался войти в дом, а строгая домоправительница не пускала. Демьянов поднялся и пошёл на звуки зарождающегося скандала.
Посреди широкой прихожей стояла Глафира, уперев руки в бока и закрывая собой вход в дом, рядом с ней топтался высокий молодой человек. «Хм, красивый, будто с рекламного щита. Интересно, кто таков, что Глаша так раскричалась?» Владимир облокотился на шкаф и прислушался.
– А я говорю, что нечего тебе тут делать! И с Аней тебе незачем встречаться! Нет у вас общих тем, понятно?
– А это не вам решать, дайте пройти, если ещё хотите здесь работать.
– Что-о-о? – протянула Глафира, и Владимир понял, что пора вмешаться.
– Глафира Матвеевна, что происходит? И кто этот молодой человек?
Снежная тяжело засопела и буркнула:
– Да никто! И никогда никем не был.
Гость широко улыбнулся и шагнул вперёд, ненавязчиво отодвинув сердитую женщину в сторону. Владимир опустил взгляд на протянутую руку, затем опять посмотрел в лицо мужчине и молча пожал ладонь.
– Доброе утро, я так понимаю, что вы тот самый Владимир Демьянов? А я Сергей Морозов, эм-м-м… жених госпожи Соболевской.
Раздалось возмущённое фырканье, и Глафира гордо удалилась на кухню со словами: «Пришла свинья некорыстна, съела зёрнышко пшенично» – и сплюнула. Владимир с трудом сдержал улыбку, но заметил, как перекосилось лицо прибывшего жениха.
– Простите, я что-то не в курсе. А какой именно госпоже Соболевской вы приходитесь женихом?
– Как? Вы не знаете? Анне, разумеется. Лиза, согласитесь, слишком молода и своенравна. А с Анной нас ещё её покойный батюшка благословил.
«Да твою же мать! Прямо вот так взял и благословил! Где же ты, сволочь такая, всё это время ошивался?» – подумал Демьянов, но вслух сказал следующее:
– Пройдёмте в кабинет, обсудим некоторые вопросы.
Морозов уверенно двинулся в сторону кабинета, из чего Владимир сделал вывод, что тот часто бывал в доме и прекрасно знаком с обстановкой, осталось выяснить причину его долгого отсутствия. Проходя мимо лестницы, Демьянов поднял глаза и увидел быстро удаляющуюся Лизу. Да, прав был Никита, эта девица шпионит везде и всюду. Он вошёл в кабинет следом за Морозовым и прикрыл дверь, не спеша обошёл стол, сел в кресло и лениво поинтересовался: