– Так по какому вопросу вы здесь?
Молодой человек удобно устроился на диване, положив ногу на ногу, сложил ладони домиком и ответил:
– Думаю, что пришло время возобновить наши с Анной отношения и серьёзно подумать о будущем. Кстати, а где она сама? Она вчера не отвечала на мои звонки, игнорировала мои сообщения. Ей надо понять, что это несколько неразумно с её стороны.
– Неразумно? А что вы подразумеваете под этим словом? – спросил Владимир, мысленно вычленив из сказанного слово «вчера», а кто сообщил о вчерашних событиях, сомнений не было – Соболевская-младшая подсуетилась!
– Господин Демьянов…
– Владимир Иванович.
– Да, да. Владимир Иванович, давайте говорить начистоту. Я не знаю, что вам известно о нас с Анной, но поверьте, в сложившейся ситуации наш брак, что был одобрен её отцом, это лучший выход.
– Для кого, простите? – опять лениво поинтересовался Владимир. Этот уверенный в своём превосходстве человек раздражал и вызывал только одно желание – вышвырнуть вон и забыть о его существовании.
– В первую очередь, – продолжил бойкий гость, – для самой Анны, разумеется. Мы же с вами понимаем, что после случившегося её шансы устроить свою личную жизнь катастрофично малы, вы понимаете меня, не так ли?
– Не совсем, – перебил Владимир и устало откинулся на спинку кресла.
– Тогда взгляните на это с точки зрения мужчины, а не опекуна. Подумайте, много ли сыщется желающих, – Морозов слегка усмехнулся, – женится на такой девушке?
– Какой, простите?
– Ну, как бы это помягче сказать…
– Да вы не стесняйтесь, говорите как есть.
– Хорошо. Сейчас на невинность невесты смотрят сквозь пальцы. Некоторые даже не желают иметь дело с девственницами. Вся эта морока с уговорами, клятвами и прочим не вписывается в ритм современной жизни. Но одно дело жениться на опытной женщине, но совсем другое – на той, которую позорно изнасиловали. Причём не единожды и, простите, несколькими мужиками.
Владимир смотрел на говорящего, следил за его театральными жестами, слушал его напыщенную речь и не мог понять, что такого в нём нашла Аня, что согласилась на этот брак? Мужчина, пространно объяснявший Владимиру свою позицию, не испытывал по отношению к своей так называемой невесте не то что каких-либо нежных чувств, он просто её не уважал.
– К тому же её психическое состояние не позволяет заниматься деловой стороной жизни и вести бизнес, так что ещё и этот факт говорит в пользу нашего совместного будущего.
– Простите, а почему вы говорите о несостоятельности Анны?
Морозов улыбнулся и тихо произнёс:
– Мне хорошо известно, что Анна сейчас… как бы это выразиться, немного не в себе.
В этот момент дверь широко распахнулась и в кабинет вихрем ворвалась Анна. Она на секунду остановилась, равнодушно оглядев вскочившего с дивана Сергея, и обратилась к Демьянову:
– Володя, доброе утро! Я все материалы перенесла на жёсткий диск, если вдруг мой ноут ребята возьмут в качестве вещдока. Как думаешь, этого хватит или ещё на флешку сбросить дополнительно?
– Думаю, что достаточно, Аня. Они же тоже перенесут информацию себе – так удобнее работать. А ты не узнаёшь… своего жениха?
Анна спокойно повернулась, молча осмотрела стоящего каменным изваянием Морозова и фыркнула:
– Что, Серёженька, решил-таки денежек срубить с малахольной дурочки? Так занят был всё это время, что не нашёл минутки поинтересоваться моим здоровьем? Только хоть сейчас не ври, – перебила она открывшего рот мужчину. – Интересно, какую роль в этом деле тебе отвели?
Морозов глубоко вдохнул, дёрнул плечами и со словами «Ну знаете ли!» вылетел из кабинета, Анна вышла следом и громко крикнула:
– Павел, Па-а-аш! Господина Морозова в дом не пускать! – затем усмехнулась и тихо добавила: – Надоел, сил нет, не хватало ещё дальше его терпеть.
Демьянов поднялся и вышел из кабинета. Он посмотрел на нахмурившуюся Анну и протянул руку:
– Пошли завтракать, госпожа Соболевская. Если сегодня ещё кто-то заявится, я голодным останусь, Глафира мне этого не простит.
Часть 12. Разрыв
«Интересно, сколько ещё дерьма хранится в семейном альбоме Соболевских? Неужели деньги, малые или большие, до такой степени развращают, делают людей не просто двуличными приспособленцами, а лепят из них бездушных тварей, которым под силу унизить, поработить, и эти же деньги дают право насиловать и убивать?»