ПРОЛОГ
- Из-за тебя моего сына посадили. Предварительно на полгода... Каждые выходные ты будешь ездить к нему... и улыбаться. Делать все, что он захочет. Как захочет. Сколько захочет. Иначе...
Взгляд метнулся к комнате, где находилась мать и ее маленькая сестренка.
- Ты меня слышишь, Тоня?
-Да.
А что она могла еще сказать? Что могла сделать?
Она сидела не двигаясь.
Это сон...
Она спит.
Серьезно.
Не может все это происходить с ней и ее любимыми людьми...
Что там Тоня думала? Что хуже домогательств Артамонова ничего не может быть? Наивная...
К ним в дом пришли люди.
Сначала Тоня увидела два огромных внедорожника, остановившихся напротив их дома. Она еще успела иронично подумать, что как будто прямо для них с утра начищала снег, махая лопатой.
Они наверняка ошиблись. Сейчас развернутся и дальше покатят. Просто увидели большую территорию, где могут уместиться. И только.
Оказалось, что «не только».
Сначала из первой машины показался мужчина. Высокий амбалище в коротком пальто. Тоня стояла у окна и все видела.
Она растерянно моргнула, глядя на него через занавеску.
Это... к ним?
Она могла предположить, что к ним снова наведается полиция, участковый, но такие...
Нет-нет, это что-то неправильное.
Первый открыл заднюю дверь, и показался еще один мужчина. Тоже в коротком пальто. Но сразу стало ясно, кто тут главный.
Без головного убора, впечатляющей комплектации, коротко стриженный, он сразу напомнил ей одного человека. Походкой... А еще повадками человека, не просто уверенного в себе, а точно знающего, что будет так, как он захочет.
Тоня судорожно сглотнула вставший в горле ком и положила руку на шею.
Второй мужчина, точно почувствовав, что за ним наблюдают, повернул голову чуть влево и уперся взглядом прямо в то окно, рядом с которым Тоня стояла.
Девушка отшатнулась. Он не мог ее видеть! Никак!
И что им от нее надо? Зачем они к ним приехали? Может, все-таки ошиблись?
Мама крикнула с кухни.
- Не к нам машина подъехала?
- К нам.
- Толя?
Если бы... Мама лишь недавно позволила себе начать отношения с другим мужчиной, выдержала траур два года.
- Нет, мам.
- А кто?
- Не знаю.
Они входили без стука. Открыли дверь и коротко позвали:
- Дома кто есть?
Мама, Тоня и даже Кнопка вывалились из разных комнат практически одновременно. Уже потом Тоня думала, что надо было спрятаться, закрыть двери на все засовы, не пускать никого. И следующая мысль уничтожала полностью первую. Потому что таким никакие засовы не страшны. Они их снесут и не заметят.
Как и любого человека.
Первым в дом зашел главный. За его спиной уже стояло два охранника.
- Есть. - Мама вышла вперед, невольно загораживая девочек собой.
Тоня вцепилась в Кнопку, которая тоже почуяла неладное.
- Тонь, это кто? - прошептала она. - Твои женихи?
Женихи?..
Было бы смешно, если бы не было так страшно. У Кнопки как раз такой возраст наступил, когда наличие или отсутствие жениха определяло статус девушки в ее глазах.
- Доброго дня, Нина Михайловна, - поздоровался мужчина, окидывая ее маму с ног до головы.
А потом перевел взгляд на Тоню.
Мало того, что он знал имя ее мамы!.. Тоню огнем ошпарило, волной снесло. И она сразу поняла, что приехали по ее душу. С разговором к ней.
- Мы незнакомы, и я вас в дом...
- Нина Михайловна, - перебили ее, - меня зовут Елисей Варанов.
Мама тотчас вздрогнула.
Тоня - тоже.
Баранова не знали лишь малолетние дети... Темная личность.
- Я приехал поговорить с вашей дочерью. И будет лучше, если она меня выслушает.
- Что у вас к моей Тоне?
Мама метнула в ее сторону тревожный взгляд, в котором читался лишь один вопрос: «Ты его знаешь?»
Она не знала...
Никогда раньше с ним не пересекалась.
Но...
- Вы отец Богдана? Да?
Она тоже не знала, откуда взялась эта мысль. Она взялась, и все.
Варанов усмехнулся.
- Какая умная девочка. Это хорошо... Тогда мне не придется повторять дважды.
- Богдана? Того самого? - Мама пошатнулась, уперевшись рукой в стену.
Мир снова окрасился в кровавые тона, утянул в прошлое, где она видела парней, забрызганных чужой кровью.
Ее затошнило, она из последних сил сдержала рвоту. Последние дни были ужасными, она почти не спала, переживала, мучилась угрызениями совести.
И вот.
Теперь ей говорили, что она должна ездить к Богдану.