Лишь бы позорно не растянуться на полу... не споткнуться...
Дойти до укромного местечка, а там...
Она не помнила, как оказалась у туалета. На пару надо, а она!..
Теперь ей точно крышка.
Тоня прижалась спиной к кабинке в туалете и зажала рот ладонью, чтобы не завыть в голос.
И ведь он пришлёт адрес! Снимет гостиницу или квартиру. Скорее всего, второе. И будет ее ждать.
Она никогда не видела Артамонова таким. В его глазах было столько ненависти, что Тоня реально думала он ей втащит по лицу. Или по животу.
Боже. Боже. Она хапала воздух через прижатую ладонь. Неужели Артамонов опустится до насилия? Это же статья! Если он ее тронет, она его посадит и его дружков-прихвостней тоже.
Они попутали все границы. Легкие Тони скукожились до уровня кураги.
Как они могли до такого дойти?
Тоня не винила себя.
Она точно знала, что всегда чётко говорила "нет". Никаких полутонов, никаких намеков, скрытого кокетства.
И "присмотрись к нему" в ее случае тоже не работало.
Он мог вызывать у нее легкую дружескую симпатию в прошлом. Опять же когда не дурковал и не буллил других ребят. А как парня... Не-не, она никогда его не рассматривала настолько близко.
Дружбы между ними не предусматривалось изначально. Он зашел не с тех позиций.
Тоня была уверена в себе. А Артамонов?.. Что это за больная одержимость? Неужели такое возможно.
И главное, она уже не верила, что дело закончится добром. Кто-то точно пострадает.
Может, поговорить с мамой и уехать? Но куда? И Кнопка совсем мелкая, как мама с ней будет?
Но что-то надо делать. Она так больше не могла.
Тоня несколько раз провела руками по лицу, пытаясь прийти в себя. Надо собраться. Впереди ещё день. Хотя перспектива прогулять всё ярче сигналила в голове.
Открыв кабинку, она едва не налетела на Богдана.
Что он делал в женском туалете?
От хмурого вида парня грудь сдавило, нехорошее предчувствие полоснуло по венам. Она снова едва в него не врезалась. Их разделяло меньше метра, и Тоня поежилась. Какой же он...
С виду вроде нормальный. Таких десятки ходят по универу. И... ни одного. Это сложно объяснить, даже невозможно. Тоня снова поймала себя на том, что, когда он рядом, её словно куда-то утягивало. Она становилась сама не своя.
Аура что ли у человека такая? Или у неё нервная система сдает?
А ещё этот поцелуй! Губы до сих пор горели.
Ей даже не верилось, что он её поцеловал.
Этот бугай.
Он когда склонился над ней в машине, она даже отреагировать не успела.
Поздно было.
Осознание накрыло потом. Когда выпрыгнула, как ошпаренная из Патриота. Когда неслась до универа, не смотря в сторону Артамонова и его дружков. А вот они смотрели.
Она не то, что затылком. Кожей чувствовала.
А ещё чувствовала на губах вкус другого человека... Мужчины.
И это было шокирующе.
Тоню целовали. Несколько раз в школе. На улице опять же с ребятами что-то там пробовали, в «бутылочку», наконец, играли. Но как целовали-то! Прижимались губами к губам, и всё. Большего Тоня не позволяла. Никаких языков и прочего.
Это всё было до Артамонова. Потом только он.
Он, о да-а, пытался! Сколько раз со счета можно сбиться. Каждый раз прижимаясь к ней своим горячим слюнявым ртом, пытался запихнуть язык внутрь. Тоню передернуло от отвращения при воспоминании. Нельзя навязать симпатию человеку! Нельзя! Как он не понимает?
А с «армейским»-то что?.. Почему щеки у неё горели, как после бани? И сама, кажется, тоже горела. Сердце стучало не в груди - в висках.
Он просто прижался к её губам. Требовательно и в тоже время аккуратно. Не давил, не насильничал. Давил он, скорее, своей массой и комплекцией. Того и гляди расплющил бы по сиденью.
Их поцелуй длился нет ничего. Может, полминуты. А, может, и дольше. Тоня не помнила. Её точно в омут какой-то дикий кинули.
Никто никогда на неё не производил такого впечатления, как Богдан Даров.
И вот сейчас он приперся в женский туалет.
Богдан сразу же сделал шаг к ней.
Тоня шарахнулась, выпучив глаза.
Даже Артамонов за ней в женский туалет не ходил!
Чем дело бы кончилось - не понятно, но в комнату ввалилась стайка девчонок с другого потока.
- О-о-о-о...
У них округлились глаза. Понятное дело! Увидеть пикантную сцену! Дальше послышался перешепот и хихиканье. Тоня от злости готова была кричать. Мало ей проблем, теперь еще и сплетни пойдут, что ее зажимают в туалете. И если будут использовать слова зажимал и щупал, ей крупно повезет.