Скептически приподнимает бровь, затем скрещивает на груди руки. Ей бы сейчас шарф на шею или бабочку, получится настоящий Вячеслав Зайцев с его «Модным приговором». Внезапно в лисьем взоре загораются непонятные искры. Она явно что-то задумала и теперь прокручивает это в голове.
Устало тру переносицу и поворачиваюсь к зеркалу.
— Ох, — вырывается удивленный вздох.
Причина весомая, потому что на меня незнакомая девица двадцати с хвостиком лет. Легкого поведения, но еще не измученная тяжелым трудом на трассе. Правда, плоская как доска. За три месяца ходьбы в безразмерных худи и джинсах я забыла, как выглядят мои ноги.
Сейчас их обтягивают чулки с игривым швом посередине. Вместе с черными лодочками на тонкой шпильке ноги кажутся бесконечными.
На том вся красота заканчивается. Платье стального цвета с глубоким декольте и вырезом во всю спину обтягивает каждую косточку. И здесь нет ничего привлекательного. Какой-то скелет, обтянутый серой кожей. Даже мое лицо стало в тон наряду. Не спасали ни большие глаза, ни красивые локоны.
Страдающая анорексией эскортница, а не симпатичная девушка.
Третье неудачное платье, выбранное Ленкой. Ощущаю безнадегу и хочу завыть, потому что глупая идея. Лучше бы не соглашалась на вечеринку, только время зря потрачу и опять растереблю старые раны. А неуверенность вырастет до небес.
— Может, я просто не пойду? — Шепчу с мольбой и кошусь на злую Ленку.
Она топает серебристой босоножкой на высоком каблуке и безапелляционно заявляет:
— Мы едем на вечеринку!
Поворачивается к раскиданным на кровати вещам, пока я несмело присаживаюсь на краешек и покорно складываю руки на коленях.
Бессмысленно спорить, Ленка упертая. Только поругаемся из-за такой ерунды. Она ведь так старается, вон как увлечена делом. Подбирает понравившиеся наряды. Прикладывает, качает головой и отбрасывает очередное платье в сторону.
Ловлю себя на мысли, что мне нравится за ней наблюдать.
В груди все сжалось, и непроизвольно нахлынули воспоминания. Здесь, в комнате, ощущались отголоски прошлого. Того самого, где я осталась прежней. Беззаботной и наивной девчонкой, влюбленной в своего парня. На этой кровати мы валялись и сплетничали в студенческие годы. В гостиной пересмотрели кучу фильмов.
Очень часто с нами сидел Женя.
Снова стало не по себе.
Три месяца я успешно подавляла безудержные эмоции. Испепеляла их, выдирала из сердца со слезами по ночам, а теперь… Он словно вернулся из ниоткуда и ворвался в мою размеренную жизнь.
Кажется, что сейчас откроется дверь, и Женя войдет сюда с привычными слуху шуточками.
Реальность и мечты слились воедино, из-за чего скрип двери подбрасывает меня на месте. Резко разворачиваюсь, чтобы посмотреть туда.
В мозгу раздается щелчок, словно кто-то включает старый телевизор, и мелькают кадры кинохроники.
Глупо так глупо.
Настолько не уважать себя.
Но я не могу этим управлять.
Дыхание учащается, когда ручка поворачивается. Подаюсь вперед. Все понимаю. Но не сдерживаюсь. Горько-сладкое томление растекается по языку, тянет, словно жвачка. Каждая секунда превращается в вечность.
Я не справляюсь. Волна разочарования накрывает меня, когда вижу, кто вошел в комнату.
В дверях стоит невысокая девушка со стопой платьев.
— Вы просили, — говорит Ленке, а та кивает, не оглядываясь на нее.
Роза. Горничная в доме Ленкиного отца. Новенькая, я заметила ее сегодня в первый раз. Вполне симпатичная девушка. Однако сейчас она вызывает отторжение. Смотреть на нее совсем не хочется, но мозг упрямо рисует картинку.
В ее голубом взоре замечаю аквамариновый отблеск глаз Жени.
Мир рушится, мне сложно дышать. Больно, сладко. Сердце воет от привычной тоски, а я с трудом делаю вдох. Вся решимость, весь запал. Они испаряются. Передо мной снова он. И блондинка. В нашем доме. В нашей кровати. Неприятный спазм колет, и я падаю на постель. Лицом в подушку. Плевать на макияж.
— Я не смогу, — шепчу бессвязно. — Не готова.
Чувствую, как матрас прогибается. Ленка села рядом. Ладонь опускается мне на волосы, затем задницу обжигает резкий шлепок.
— Ни. За. Что! — чеканит она сурово.
Поднимает меня и ставит перед зеркалом.
— Чтобы все мои усилия пропали даром? Посмотри, какая эгоистка! Себя ей жалко, а меня? Подруге помочь не хочешь? Мне, между прочим, тоже нужен мужик!
Она бормочет что-то еще, попеременно прикладывая ко мне платья. Удивительно, но ее увещевания работают. Голос успокаивает, открывшаяся рана саднит, но мне почти не больно. И я снова дышу полной грудью.
— О, нашла! Оно!
Мне нравится то, что я вижу. Платье-сорочка из черного шелка идеально гармонирует с моей бледной кожей. Мягкими волнами струится по ногам, приятно охлаждает кожу. На его фоне глаза становятся ярче, и я вся сияю изнутри. Или дело в Ленкином хайлайтере. Неважно.