Они встретились впервые на приёме в клинике – Лизи решила поправить форму груди. Когда она сняла блузку и расстегнула белоснежный планж, Мэт внимательно осмотрел тело пациентки и честно сказал, что по его мнению, и не только как врача и хирурга, но и мужчины, грудь Лизи в коррекции не нуждается. Она была вежлива, но настойчива, а после отказа молча вышла. Мэт вскоре узнал, что пациентка, которая поразила его своей красотой и воспитанностью, всё же добилась своего и её прооперировали в Испании. Они не виделись после этого больше года, за это время девушка изменила контур губ и талии, и вдруг он встретил её в доме дяди на Рождество. Да, Лизи стала ещё красивей, стройнее и странно молчаливой. Она с невероятным энтузиазмом взялась за работу в архиве Бредфордов, но вечерами Мэт заставал её задумчивой, будто она постоянно размышляла над чем-то, что не давало ей покоя и терзало душу. А потом он нашёл её рыдающей в библиотеке. Он пытался успокоить Лизи, убеждая в том, что никто и ничто не стоит пролитых слёз, но она мотала головой и шептала: «Ты ничего не знаешь и не понимаешь». И Мэт решился успокоить её самым действенным способом. Их невинный поцелуй перерос в ураган нежности и страсти, он распластал всхлипывающую девушку на белоснежных простынях и чуть не сошёл с ума от счастья, когда понял, что эта красавица подарила ему не только счастье обладания, но и восторг, и блаженство от мысли, что у этой красивой, умной, утончённой девушки он, Мэт Бредфорд, был первым мужчиной!
Они купались в своей любви, отринув запреты, Лизи будто бы светилась изнутри такой неподдельной радостью, что Мэт невольно начинал улыбаться, ловя любимую в длинных коридорах Тавистока. Он посоветовался с дядей, и в один тёплый весенний вечер предложил Лизи свою руку и сердце. Она долго смотрела Мэту в глаза, потом вымученно улыбнулась и отказала, и они поссорились. Мэт уехал в Швейцарию, а Лизи, прервав работу в архиве герцогов Бредфордов, вернулась в Лондон. А через месяц её арестовали…
Часть 4
Утро удивило всех ярким солнцем. Казалось, что даже природа решила помочь людям справиться с возникшими проблемами, давая им заряд бодрости и обещая скорую победу.
Лена подняла руку вслед отъехавшей машине, убрала на кухне, отмахиваясь от мадам Катарины, которая пыталась всё сделать сама.
– Мадам Катарина, неужели вы думаете, что дома нас ждёт целый отряд горничных и поваров? Мэт тут вчера заикнулся о приходящей прислуге, прям не знаю, что и ответить.
– Мадам Элен, – Катарина споро загружала посудомоечную машину, будто давно жила в этом доме, – вы только посмотрите на эту громадину! Да тут только пыли собирается на несколько пуа-дю-руа!
– А что это, мадам Катарина?
– Ох, мадам Элен, это долго объяснять, но килограмм будет точно!
– Ну какая же я мадам? Обращайтесь ко мне просто по имени. И всё-таки что такое этот «пуа-дю-руа»?
– Это, Элен, старинная мера веса во Франции. Правда, теперь о ней уже позабыли, но это же история моей страны. Я, как бы это сказать… я же в прошлом один из сотрудников Лувра, Элен. – Она вздохнула и замолчала на несколько секунд. – Я была одним из ведущих специалистов Музея Графического искусства, Элен. Но потом вышла замуж и уехала в Лион. Работала в Музее изящных искусств, но потом вынуждена была оставить работу.